— Вика, если ты хочешь мне так отомстить за то, что я вас не дождалась, то это плохая идея, обижено причитает Нина Михайловна. — И вообще, ты сама виновата! Тебя никто не гнал, убежала…
— Первая областная, приезжайте. Глеб здесь.
Я отключаю телефон и прижимаюсь затылком к стене. Будто твёрдая и холодная поверхность поможет мне собрать разорванные мысли в один клубок.
Обхватываю руками живот:
— Все будет хорошо, малышка. Все будет хорошо…
5. Где были твои шипы?
Ворчливая женщина из приемника, проходя мимо, недовольно цокает:
— Орлова, вы вещи мужа забрали? Это в другой стороне, что вы здесь делаете? — и добавляет, покосившись на мои нарядные замшевые туфли. — Лазите тут без бахил.
— Простите, — отвечаю, уставившись в точку перед собой.
Что-то в моем лице настораживает её. Удивленно вытаращившись, она пытается проследить за траекторией моего взгляда. И вдруг смягчается
— Ладно, пойдём, провожу. А то натопчешь ещё больше.
Пока меня, оглушенную временным приступом слабоумия, ведут больничными коридорами, стараюсь упорядочить мельтешение в голове.
Глеб называл какой-то адрес. Кирова-чего-то-там. Конечно, шоком давно выдуло информацию. Даже под пытками не вспомню цифры.
Но какого дьявола он залез на убийственный байк? Да ещё и не один…
Он уходил из дома в костюме, он исполнительный директор модного дома…
Столько вопросов, а ответы на них знает только сам Глеб. И даже, будь он в порядке, не уверена, что смогла бы задать их. Слишком чудовищными могут оказаться ответы.
Погруженная в свои мысли, не замечаю, как приходим на место.
— Привет Зина. Вот, выдай вещи. Это родственница Орлова, который сегодня поступил. — Моя провожатая, видимо, решила взять надо мной шефство.
Пожилая сотрудница в сизом халате, понимающе кивает. Долго копошится.
— Вот, это все ваше. Забирайте. — Ставит передо мной короб, подобный тем, что выдают в аэропорту для осмотра.
Переносицу печёт от подступающих слёз. Последний раз я видела такой ящик почти четыре месяца назад. Смеясь, мы сбрасывали туда нехитрые пожитки в Домодедово. Просто сбежали вдвоем на выходные, у нас и вещей с собой не было. На море. Привезли оттуда нашу девочку.
Только теперь передо мной в коробе не наши телефоны, часы и щегольский ремень Глеба. А куча грязного тряпья, воняющего гарью, бензином и чем-то острым, чужим.
Сверху лежит обгоревший бумажник Глеба и связка его ключей. Рядом еще одна связка, незнакомая мне. А еще чужое водительское удостоверение и ободранный паспорт.
Почему-то чужие ключи привлекают меня сильнее всего. В недоумении беру их в руки и поднимаю к самым глазам.
Наверное, потому что на них переливается яркий брелок с Микки Маусом. Забавный. Единственное, до чего можно дотронуться без страха.
— Распишитесь, что все получено, — женщина подсовывает мне журнал с ручкой и обкусанным ногтем показывает строку для подписи. — Забирайте.
Засовываю Микки Мауса в карман и ставлю подпись. Документы автоматически прячу в сумочку.
— Зин, пакет ей хоть дай! — вступается моя провожатая.
— Если бы был, я бы сама туда это все упрятала. Вонища от этого добра…
Я, не слушая их дальнейший разговор, разворачиваюсь и иду к выходу. Сизая женщина Зина что-то говорит, но мне всё равно. Я не хочу притрагиваться к грязному шмотью.
Бреду на автопилоте. Чуть запнувшись каблуком о порог, едва не падаю, но схватившись за дверной косяк удерживаю равновесию и вновь устремляюсь в хитросплетение коридоров.
Я хочу сесть, обхватить голову руками и просто сидеть. В тишине. В своей машине. Чтобы не было вокруг незнакомых запахов, дурацких вещей и глупых людей. Может быть все станет кристально чисто и понятно.
У выхода меня догоняет моя провожатая, и сует в руки пакет.
— Вот, возьми. Это его вещи, и девушки, что с ним была. Так и не нашли никого из близких. Даже в квартиру ходили, стучали, но там тишина. Так что, кроме тебя, у нее никого нет. Ты бы сходила, проверила, как частное лицо. Ключи-то есть…
— А адрес? — заморожено спрашиваю я.
— Так прописка же. Документы у тебя.
— Да, точно. — Не поблагодарив, дергаю дверь на себя. В этот раз в верную сторону. На прощание бросаю через плечо. — Пожалуйста, выбросьте пакет. Не хочу его трогать…
Сидя в машине долго поглаживаю сумочку. Боюсь открыть и заглянуть в документы. Хотя, чего мне бояться? Всё, что могло быть страшного — уже случилось.
Собравшись с духом достаю чужой паспорт. Мятый и грязный, в драной простой обложке. Совсем не такой, как у меня…
Мне новую обложку подарил Глеб, на годовщину кожаной свадьбы. Красивую, с дизайнерской гравировкой в виде двух цветков шиповника. Сказал тогда, что хранилище печати о браке с самой прекрасной женщиной на свете должно быть достойно оформлено. А я смеялась и спрашивала, почему именно шиповник.