Аида Янг
Развод. Грехи генерала
Глава 1
В гарнизоне всё видно.
Даже если человек думает, что идёт незаметно по боковой дорожке между штабом и Домом офицеров, его уже увидели из окна бухгалтерии, из вахты, из парикмахерской при военторге и из кабинета начальника клуба. У нас тут не город, а большая тесная прихожая, где чужие сапоги обсуждают раньше, чем человек успеет их снять.
Я это знала лучше многих.
Пятнадцать лет я жила в Заречном гарнизоне. Приехала сюда за мужем, когда у Андрея Викторовича Волкова были ещё не генеральские звёзды, а обычная офицерская упрямость, вечные командировки, съёмная комнатка с облезлыми обоями и двое маленьких детей на моих руках. Тогда я сама себе казалась железной. Утром в садик, потом в часть с документами для женсовета, потом в магазин, потом к заболевшей жене прапорщика с лекарствами, вечером уроки с Аней, подгузники с Сёмой, а ночью глажка его формы, потому что завтра построение.
Теперь Андрей Викторович был генерал-майором. Командиром соединения. Человеком, перед которым молодые офицеры вытягивались так, будто им кто-то вставлял в спину железную рейку. А я была его женой. Той самой Валерией Волковой, к которой шли, когда у кого-то не было места в детском саду, когда мужу задерживали выплату, когда в госпиталь нужно было отвезти анализы, когда надо было выбить автобус детям на экскурсию или подготовить зал к приезду комиссии.
В тот четверг мы готовили Дом офицеров к встрече семей молодых лейтенантов. Ничего особенного, обычная гарнизонная показуха, за которой всегда стояла куча невидимой работы. На сцене проверяли микрофоны. В гримёрке девочки из ансамбля ругались из-за одинаковых лент. В малом зале я пересчитывала папки с памятками для жён: куда обращаться по жилью, как оформлять пропуск, где принимает врач, как устроить ребёнка в школу, кто отвечает за общежитие.
Я сидела за длинным столом, обложенная списками, бейджами и коробками с канцелярией. На телефоне открыта таблица, рядом блокнот, в котором я привычно писала от руки то, что потом всё равно вносила в компьютер. У нас всегда так: сначала бумажка, потом звонок, потом ещё одна бумажка, потом подпись, потом выясняется, что подпись нужна не там.
— Валерия Михайловна, а это куда? — спросила Марина из клуба, держа в руках коробку с белыми папками.
— В правый шкаф, на верхнюю полку. Только не перепутай с папками для вдов, пожалуйста. Те завтра в отдел социальной работы отвезём.
Марина кивнула, но не ушла. Постояла у двери, перемялась с ноги на ногу и посмотрела на меня так, будто хотела сказать что-то неприятное.
— Что случилось? — спросила я, не поднимая глаз от списка.
— Да ничего, — быстро ответила она. — Просто… Там эта опять пришла.
Я сразу поняла, о ком она.
Эта — это Кристина Рогова. Двадцать три года, инструктор по работе с молодёжью при клубе, дочь Тамары Роговой из военторга. Светлые волосы, короткие юбки, голос с вечной ленивой насмешкой и привычка смотреть на офицерских жён так, будто мы тут просроченный товар на полке. Она появилась в гарнизоне полгода назад, после колледжа, и очень быстро решила, что Заречный ей маловат. Ей хотелось не кружок танцев вести, а сидеть рядом с большими людьми.
Андрей Викторович сначала называл её девчонкой с характером. Потом просил меня не придираться. Потом вдруг стал чаще задерживаться после мероприятий в Доме офицеров. Я всё видела. Я не слепая. Просто иногда женщина до последнего пытается не назвать грязь грязью, если эта грязь притащена в её собственный брак.
— Она по работе пришла? — спросила я ровно.
Марина отвела глаза.
— Сказала, что к Андрею Викторовичу. Он в вашем кабинете.
У меня пальцы остановились над телефоном.
В моём кабинете.
Не в штабе. Не в зале, где сейчас ходили люди. В кабинете, который мне выделили три года назад под женсовет и социальные списки. Там лежали документы семей, заявления, копии свидетельств, медицинские справки детей, чужие беды в папках с завязками. Там Кристине делать было нечего.
Я медленно закрыла таблицу, положила ручку рядом с блокнотом и поднялась.
— Спасибо, Марин. Папки убери, пожалуйста. И никого пока ко мне не пускай.
Коридор Дома офицеров был длинный, с вытертым линолеумом и фотографиями на стенах. На одной Андрей принимал знамя части, на другой вручал грамоту школьникам, на третьей стоял рядом со мной на Дне семьи. Хорошая фотография. Я тогда улыбалась по-настоящему. В тёмно-синем платье, с аккуратно уложенными волосами, рядом с мужем, который держал меня за локоть так бережно, что потом несколько женщин сказали: Валерия Михайловна, как же он вас любит.