Ольга прочитала через моё плечо и выругалась сквозь зубы.
— Красавец. Генерал, а методы как у мелкого жмота.
Наташа сразу полезла в сумку.
— У меня наличные есть. Возьми пока.
— Не надо, — сказала я, хотя горло сжало. — У меня есть свои деньги. Немного. Дотянем.
На самом деле я уже считала в голове. Коммуналка. Школа. Продукты. Лекарства Сёме. Бензин. Адвокат. Почерковедческая экспертиза. Андрей знал, что делал. Он годами повторял, что его деньги — это стабильность семьи, а мои дела в женсовете — общественная нагрузка. Удобная нагрузка. Почётная, но почти бесплатная.
По дороге домой я заехала в банк. Сотрудница за стойкой объяснила всё вежливо и равнодушно: дополнительная карта была привязана к счёту Андрея Викторовича, владелец имел право её заблокировать. Я слушала, кивала и понимала, что ещё один крючок вытащен из моей кожи. Больно, с кровью, но вытащен.
Дома Аня встретила меня у двери.
— Мам, Сёма у себя. Он нашёл что-то в старом планшете.
— Что?
— Я не знаю. Он закрылся и не открывает.
Я пошла к его комнате и постучала. Тихо, без нажима.
— Сём, это я.
— Уйди, пожалуйста.
Голос был глухой. У меня сразу всё внутри сжалось.
— Я войду, хорошо? Просто посижу рядом.
Он не ответил. Я открыла дверь.
Сёма сидел на полу возле кровати. Перед ним лежал старый семейный планшет, которым мы давно почти не пользовались. На экране была открыта почта Андрея. Видимо, когда-то он сохранил пароль, и всё до сих пор подтягивалось.
— Я не специально, — сказал сын быстро. — Хотел игру найти. Там письма открылись.
Я присела рядом.
— Что ты увидел?
Он повернул ко мне планшет.
На экране было подтверждение бронирования гостиницы в областном центре. Дата ударила по глазам сразу. Двадцать третье ноября. День Сёминого школьного матча, куда Андрей обещал прийти. Тогда он позвонил за час до начала и сказал, что его срочно вызвали на совещание. Сёма весь матч смотрел на дверь спортзала, а потом делал вид, что ему всё равно.
В письме было два гостя. Андрей Волков и Кристина Рогова.
Ниже — заказ ужина в номер.
Сёма смотрел на меня так, будто просил опровергнуть.
— Он сказал, что у него служба.
Я положила ладонь ему на спину.
— Я тоже так думала.
— Он из-за неё не пришёл?
Я молчала. Лгать было легче. Сказать, что мы не знаем, что всё может быть иначе, что взрослые письма ничего не значат. Но ложь уже слишком дорого обошлась нашей семье.
— Похоже на это, сынок.
Сёма сжал губы. Потом резко отодвинул планшет.
— Я тогда гол забил. Первый за всю секцию. Я ему видео отправил, а он ответил только вечером. Написал: молодец.
Он произнёс это слово так, что я едва выдержала. Мне хотелось найти Андрея, поставить перед ним ребёнка и заставить смотреть, как выглядит его важная тайная жизнь со стороны. Не для суда. Не для командования. Для сына, который до последнего надеялся, что папа просто занят.
Аня стояла в дверях. Она слышала всё.
— Сём, хочешь, я с тобой в зал схожу? — спросила она. — Мяч погоняем.
— Не хочу.
— Тогда просто посидим.
Она села с другой стороны, и мы оказались на полу втроём. Без красивых слов, без обещаний, что всё пройдёт быстро. Просто сидели рядом, пока Сёма держался и не плакал. А потом всё-таки заплакал. Тихо, зло, стыдясь собственных слёз.
Я обнимала его и думала, что Андрей забрал у меня мужа, у Ани отца, а у Сёмы — веру, что взрослое слово что-то значит.
Вечером пришёл адвокат, которого нашла Ольга. Звали его Роман Сергеевич Климов. Бывший военный юрист, теперь частная практика в районе. Невысокий, спокойный, с обычной папкой, без важного вида.
Он изучил документы, переписку, фото поддельного заявления, банковские сообщения и бронирование гостиницы.
— По разводу понятно, — сказал он. — По квартире будем биться. По подложной подписи — отдельно. Но самое неприятное для Андрея Викторовича даже не раздел имущества.
— А что?
— Если всплывёт, что подложный документ гулял через служебные каналы, это уже вопрос к дисциплине, доверию и проверке. Генералы не любят грязь в бумагах. Особенно перед комиссией.
Я посмотрела на папку Развод, которая за два дня стала толще моего терпения.
— Что мне делать сейчас?
— Ничего не подписывать. Все разговоры записывать, если участвуете вы. Деньги вывести на свой отдельный счёт. И подготовиться, что он попытается договориться.
— Андрей не договаривается. Он приказывает.
Роман Сергеевич спокойно закрыл папку.
— Тогда ему будет полезно узнать, что в гражданском суде приказов нет.