Иногда я ловила на себе их взгляды. Они смотрели уже не на бывшую жену генерала. На женщину, которая прошла через грязь и не дала себя стереть.
Весной Сёма позвал меня на матч. Я сидела на скамейке среди родителей, держала в руках его бутылку с водой и смотрела, как он гоняется за мячом. За минуту до конца он забил. Не решающий, не великий, обычный гол в обычной школьной игре. Но он сразу повернулся к трибуне и нашёл меня глазами.
Я встала и хлопала ему так, будто это был главный матч нашей жизни.
После игры он подбежал ко мне, красный, взъерошенный, счастливый.
— Видела?
— Видела.
— Я знал, что ты смотришь.
Он сказал это просто, на бегу, уже отвлекаясь на ребят. А я осталась стоять у края площадки и вдруг почувствовала, как внутри становится хорошо и спокойно.
Я больше не ждала шагов Андрея в коридоре, не вздрагивала от его сообщений, не считала, кто в гарнизоне что сказал. У меня были работа, дети, новая квартира, стопка чужих заявлений, которым я теперь помогала не потеряться в кабинетах. У меня были вечера, где никто не приказывал мне молчать. У меня был сын, который знал: мама рядом и видит его голы.
Этого оказалось достаточно, чтобы снова хотеть жить.
Не назло Андрею. Не ради доказательства Кристине. Не для гарнизонных разговоров.
Ради себя. Ради детей. Ради каждого обычного дня, который больше никто не имел права забрать у меня одной поддельной подписью.
КОНЕЦ.