— Не совсем понимаю, о чем вы?— ответила я, размышляя, что она имеет в виду.
— Как о чем? О вас с Антоном, конечно!— ага, теперь все встало на свои места, значит, сынок поговорил с мамой и сейчас она желает выслушать мою версию.
— Правда,— отрицать было бы бессмысленно.
— Как же так.— растерянно бормотала Ирина Геннадиевна, — вы же столько лет, я же к тебе… Дети…
Я молчала, не зная, что сказать. Винить мужа? Глупо, в разводе всегда виноваты двое. Оправдываться? А зачем? Для них с отцом наверняка во всех грехах буду виновата я, но тут свекровь меня удивила.
— Какого подлеца мы вырастили. — Запричитала она. — Наш сын, кто бы мог подумать! Чего ему не хватало? Жена красавица, дети умнички. Живи и радуйся. И главное, ты представляешь, заявился к нам со своей лохудрой. Отца чуть удар не хватил, когда он ее увидел.
У свекра уже дано проблемы сердцем, пару лет назад уже был первый инфаркт, теперь он находился под постоянным наблюдением врачей, и любые потрясения для него противопоказаны.
— Но ты не волнуйся,— тараторила женщина, — мы с Николаем полностью на твоей стороне! Слышишь, Алиса, мы еще поборемся!
С каждым словом мое удивление становилось все больше. На моей стороне? Да мне казалось, что она будет счастлива, если мы разойдемся. Поборемся? Вот уж чего-чего, а этого я хотела меньше всего.
— Ирина Геннадиевна, спасибо вам за поддержку, но я уже смирилась с неизбежным. Тем более что там тоже будет ребенок.
— Это еще доказать надо, что его.— не сдавалась свекровь. — В общем так!— ее тон сменился с причитающего на хорошо знакомый мне командный. — На каникулы мы с Коленькой забираем внуков, у вас будет время попробовать наладить отношения, пригласи Антона к себе, принарядись там, свечи, вино. Ну ты меня понимаешь?
— Угу, — перспектива соблазнять уже практически бывшего мужа мне не нравилась, при словах свечи, вино — почему-то перед глазами замаячил совсем другой мужчина кареглазый, черноволосый, упрямый, я тряхнула головой, отгоняя виденье.
— Ну и вот.— Резюмировала свою пламенную речь мама мужа.— А за внуками мы приедем двадцать восьмого, как раз Николаю надо к врачу и потом сразу к вам. Расскажи мне как наши солнышки? — сменила направление разговора она с сына на внуков. И я с удовольствием его поддержала, потому что говорить про Настю и Диму было гораздо приятнее.
Положив трубку, прокручивала в голове разговор. Интересно, закралась мысль, — мама сомневается, что ребенок Антона. Впрочем, это не мое дело. А вот то, что свекр чуть не получил второй инфаркт мое. Антон снял трубку с первого гудка и устало вздохнул.
— Ну. Чего тебе, — нелюбезно начал разговор.
— Ты совсем спятил?— я сразу пошла в атаку. — Что творишь?
— Не понял. Ты о чем?— оторопел бывший.
— Зачем Марину к родителям потащил? Мог бы сперва один приехать, подготовить. У отца сердце или ты забыл?
— С каких пор ты волнуешься о моих родителях?— рассмеялся Антон. — Тем более, скоро они станут тебе чужими людьми.
— Они навсегда останутся дедушкой и бабушкой наших детей. А вот то, что тебя не волнует здоровье отца.
— Выдохни, дорогая,— буквально выплюнул слова, — это больше не твоя забота. Это все, что ты хотела? Я знаешь ли, занят, в отличии от тебя.
— Антон, я тебя прошу, побереги отца…— наш разговор грозил перейти в никому не нужную ссору, моя цель была донести до него лишь то, что надо вести себя осторожнее, любое волнение может привести к печальным последствиям. Но мой бывший, недослушав, просто положил трубку. Прекрасно, просто прекрасно.
Первая половина недели пролетела очень быстро, с четверга моя работа в офисе была сведена к минимуму, все остальное время предстоял надзор.
Глава 26
Иван.
Вадька заявил, что мне нужна сиделка. Ему удалось увернуться от пары тарелок, которые я в него запустил.
— Идиот,— констатировал друг, поднимаясь из-за стола, когда посуда у меня под рукой закончилась, — скажи на милость, как ты собираешься один жить? Или думаешь, я к тебе в домохозяйки пойду? Во-о-от,— глядя на мою хмурую физиономию, усмехнулся друг. — Меня дома, знаешь ли, семья ждет, а я тут с тобой. Вот сдам тебя в надежные руки и буду спать спокойно.
Я понимал, что один не справлюсь, элементарно достать тарелку или помыть посуду. Любое простейшее действие для меня было затруднительно, стоять на ногах я по-прежнему не мог. Но мысль о том, что дома будет находиться посторонний человек, сводила с ума. Если раньше я считал, что самое поганое в моей жизни — одиночество, то сейчас понял, что может быть еще хуже — беспомощность и одиночество. Убойное сочетание.