Сейчас ему ответит не только моя уязвлённая гордость, самолюбие, и страшная обида, но и выпитые коктейли, и подстёгивавший смелость гул голосов моих подруг, и присутствие Лёшки и Григория с его намазанной кралей.
Всё это вкупе, сформировало, надеюсь, достойный ответ.
— Во-первых — я здесь гуляю со своими друзьями, и ты не имеешь права мне указывать. Во-вторых — никуда я не поеду. А в-третьих — Пошёл, ты, вон! Я с тобой развожусь! Убери свои поганые руки, лапай ими своих девок! — улыбнулась я в лицо моему мужу.
Обалдевший от такой тирады Прохор, на мгновение онемел и моё плечо отпустил.
— Пойдём, будем разбираться дома, — выдавил, уже не так воинственно.
— Я уже во всём разобралась, — усмехнулась я и повернулась, чтобы идти к нашему столику.
— Ада, я тебя прошу, — Прохор повернулся, ещё немного попустил воинственность и шагнул за мной.
— Она же сказала, что не хочет ехать с тобой, — Лёшка встал перед ним, преграждая путь.
— Ах, не хочет? — Прохор размял пальцы, собрал в кулак, Лёшка встал в позу ожидания. — Ладно, раз она не хочет, придётся… её заставить, — спокойно сказал Прохор и резко ударил Лёху в живот… тот согнулся… разогнулся и кинулся на Прохора.
Началась возня. Глухие удары по туловищу.
Девчонки подскочили, кинулись разнимать Лёшу и Прохора. Но эти, как видно, разниматься не собираются. Сцепились в мёртвой хватке. Лица красные, дыхание тяжёлое.
— Отпусти его! — кричу на мужа, за мной Василиса схватилась за рубашку Прохора, за ней Машка тянет Лёшу за пиджак.
И страшно же подойти ближе, чтобы не получить случайно по лицу парочку хаотичных ударов.
— На-а, сука! Будешь знать, как гулять с чужими жёнами! — бьёт Прохор.
— Я не в браке и никому не изменяю, — пыхтит Лёшка, — а ты урод, не ценишь её, мразота…
— Заткни пасть! — следующий удар выводит Лёшку из равновесия, он качается, вот-вот упадёт.
— Мразота, — не сдаётся Лёша. — Гулящий козлина!
Эти слова ещё сильнее накручивают моего мужа. Он размахивается и наносит ещё серию ударов.
— Остановись, Прохор! Не трогай его! — больше всего боюсь, чтобы мой муж не сильно побил Лёшку.
Только чувствую, я вообще этого не контролирую. На меня никто не обращает внимания, как и на всех остальных, пытающихся разнять.
Дерущиеся видят только друг друга и на первом месте для них ненависть, которая вспыхнула вот только сейчас. Теперь они хотят друг другу показать, кто из них больше другого ненавидит. Ну и, показать — кто сильнее.
Остальные цели и причины, наверное, уже вторичны.
— Ада, скажи своему мужу, пусть не трогает Лёшку! — кричит на меня Вася.
— Я и так говорю, ты не видишь! — возмущённо выкрикиваю в ответ.
— Он его убьёт! — в ужасе смотрит Катька на то, как Прохор уже завалил Лёшку на пол и дубасит кулаками по всем частям тела.
Всё! Больше не могу на это смотреть!
— Хватит! — я кинулась между ними, повисла на занесённой для удара руке Прохора… а он в порыве ярости, не успел остановить размах… и его кулак попал ровно в меня, в районе плеча и шеи… пошатнулась, увидела перед глазами звёздочки и зайчики и, кажется, начала падать…
Прохор
Ничего не вижу вокруг. На глаза словно упала пелена, сузила пространство для зрения. Вижу перед собой только этого холёного урода и знаю, что должен загасить его, чтобы навсегда потерял интерес к чужим жёнам, в частности, к моей личной жене.
В свои удары вкладываю всю злость, какая накопилась для выброса. Обычно с этой целью я в зале колочу грушу. Но сегодня кому-то не повезло стать моей грушей.
Зря он! Зря! Мне похер, у меня рвёт чердак! А ему сегодня будет наука!
— Хватит! — пронзительный крик Ады… и я только в последнюю секунду понимаю, что потерял контроль, не смог остановить реакцию и… мощный удар моего кулака пришёлся прямо по моей жене.
Дальше, как во сне — она начала падать прямо на этого придурка, он хоть и побитый, но подхватить успел.
Подбежали так называемые подружки-одноклассницы, начали на меня орать.
А я словно в вакууме смотрю и не понимаю, чего от меня хотят.
Подошёл Гоша, начал хлопать Аду по щекам. Она вроде моргает, но глаз не открывает.
— Отвалили все! — грозно рычу, отпихивая Гошу и подружек, — Руки!
Все шарахнулись в стороны. Я подхватываю свою жену на руки и тащу из этого мерзкого места. Вышел на улицу, быстро к машине. Усадил, как мог на заднее сидение Аду. Она свалилась, распласталась по сидению.
Чёрт, неужели убил? Да нет, дышит!
Какая-то стрёмная девица подала мне сумку Ады и пальто. Я недовольно взял, пробурчал — спасибо, и пошёл садиться на водительское место.