- А что ты Лику не взял? – спросила Ария, когда мы вышли из дома. – Или ты ее как члена семьи не рассматриваешь?
- Во-первых, она дежурит, - я заглянул в приложение, чтобы выяснить, где застряло такси. Выпил всего полрюмки, но тут у меня было железное правило: ни капли за рулем. – Во-вторых, она отца не знала. А в-третьих, ты прекрасно знаешь Лику. Очень не хотелось, чтобы она ляпнула чего-нибудь лишнего из своего репертуара. Про бренность всего сущего.
- Фил, ты иногда бываешь таким душным, - Ария дернула меня за ухо. – Достаточно было одного из этих трех пунктов. Любого.
- Ариша, а по жопе?
В другое время это вылилось бы в веселую перебранку. Мы любили такие пикировки, но сейчас был неподходящий момент. И настроение совсем не то. Сегодня исполнилось три года со смерти отца. Утром мы втроем съездили на кладбище и в церковь, потом помянули у мамы дома. Больше никого не звали, никого и не было.
- Мама меня все больше беспокоит, правда, - вздохнула Ария. – Махнула на все рукой. Три года – пора бы уже понемногу выбираться. Я понимаю, но надо как-то жить.
- А может, мы как раз и не понимаем? Надо жить, да. Но у нее смысл жизни пропал. Отца нет, мы взрослые, у нас все свое. Если бы еще внуки были. Анька раз в год приезжает.
- Может быть, может быть…
Эта тема была больной и опасной. Ария, как и я, в студенческие годы ненадолго сходила замуж, с тех пор личная жизнь у нее не складывалась. Был постоянный партнер, по танцам и в постели, но абсолютно без перспектив. Рожать просто для себя она не хотела, а возраст уже подкатывал к критической отметке. Мы с ней были погодками, хотя в детстве нас принимали за близнецов.
В свидетельстве о рождении она значилась как Арина, но в четырнадцать лет, когда пришло время получать паспорт, заявила, что ненавидит это «деревенское» имя и хочет его поменять. После недельной истерики родители, которые должны были дать свое согласие, сдались. Так она стала Арией – в честь любимой рок-группы.
Из нас двоих бунтаркой была она. Я – тихим, беспроблемным ботаном с виолончелью. Как говорила Ария, конформистом. Хотя, скорее, рационалом по натуре. Пока она слушала метал и тусовалась с друзьями-готами, я с отличием окончил музыкалку и после девятого поступил в училище. Ария девять классов еле-еле дотянула и пошла на организатора культмассовых мероприятий в «Малый кулек» - областной колледж культуры. А потом и в «Большой кулек» - университет культуры и искусства. Там-то и увлеклась историческими бальными танцами, да так, что это стало ее профессией. Сейчас она вела танцевальную студию, даже две: для детей и взрослых.
Наконец подкатило такси. Арии надо было на занятия, мне домой. В выходные у нас репетиции бывали редко, зато по вечерам часто выпадали концерты. Вот и сегодня тоже – «домашний», в Доме музыки, но до него еще был вагон времени.
- Слушай, а может, нам маму куда-нибудь отправить развеяться? – в такси Ария продолжила начатый разговор. – Ну не знаю, в круиз какой-нибудь. По Волге. Или хотя бы на Валаам.
- Мы в прошлом году предлагали ей в Турцию поехать, она отказалась.
- Так то в Турцию. Она без отца никогда никуда не ездила. Привыкла, что он все проблемы решает. А круиз – какие проблемы? Дойти от каюты до ресторана и на экскурсии от теплохода не отстать. Справится.
- Хорошо, давай попробуем ее уговорить, - сдался я. – Если согласится, скинемся и подарим путевку на день рождения.
Дома я устроился на диване и включил какую-то музыкальную комедию, пытаясь привести себя в более подходящее для концерта настроение. Но мысли все равно крутились вокруг родителей.
Они познакомились, когда мама училась в консерватории. Отец окончил журфак и работал на телевидении корреспондентом. Делал в консе какой-то репортаж, там маму и увидел. Через год они поженились, еще через год родился я, потом Ария. Как говорила бабушка, мама «засиделась с детьми» и упустила возможность стать концертирующей пианисткой. Преподавала сначала в музыкальной школе, потом в училище. О погубленной карьере никогда не жалела, по крайней мере, вслух.
Нам повезло, мы выросли в дружной и любящей семье. Конечно, случалось всякое. Бывало, что родители ссорились, бывало, мы обижались на них, а они сердились на нас. Особенно сложно было, когда из Арии полезло ее неуправляемое бунтарство. Но общий язык всегда находили. А главное – я знал, что такое любовь в семье. Это было для меня образцом. Надеялся, что и у нас с Олей будет так же. Но… не вышло.