Да, это точно не жук на палочке. Ира-то справится, а вот я? Не хотелось бы ее подвести. Произведение известное, тут не спрятаться за «так было задумано». А еще…
А еще чардаш очень эротичный танец. И у Монти – в частности.
- Феликс, принтер запрещено использоваться в личных целях, - прошипел Марков, когда я вернулся в зал.
- Это не личные, Антон Валерьевич, - улыбнулся я сладко-ядовито. – Это для сборного концерта. Мы с Ириной будем дуэт играть.
Он не нашел что ответить, только стиснул челюсти и сощурился, превратив глаза в два минуса.
- Ты ему что, войну объявил? – поинтересовался вездесущий Карташов.
- Нет, - я пожал плечами. – Но… может быть.
После репетиции мы с Ириной нашли свободное помещение, сели, открыли ноты.
- Феликс, а ты вообще его играл? – спросила она.
- Нет, - меня начал разбирать дурной смех. – А ты?
- И я нет. Громов, мы спятили? Как это за неделю подготовить? Может, «Полет шмеля» возьмем?
- Мы его в музыкалке на скорость играли. Кто быстрее.
- Мы тоже. Его все играют. На скорость.
И тут мы начали ржать, просто как два идиота, впокатку. Останавливались, смотрели друг на друга и снова заливались. А потом она взяла скрипку и стала играть. «Чардаш». Я поймал глазами в нотах, где она играет, дождался своего вступления и взял первую ноту.
---------------------
*перестройка музыкального инструмента для изменения звучания
Глава 21
Три с половиной часа общей репетиции и еще три с Ирой – пока нас не попросили на выход. Это была чума!
Сначала не шло, ну никак.
- Слушай, - Ира села на подоконник, баюкая своего Лоренцо, как младенца, - что-то мы не то делаем.
- Ну да, - согласился я. – Потому что мы просто играем. А Монти нельзя просто играть. Он про секс.
- Не, про секс нам не надо. У нас не получится. А можно знаешь что? Как будто мы пришли в бар прибухнуть. И у нас такой диалог поддатых друганов, которые типа «ты меня уважаешь?»
- «И я тебя уважаю, - подхватил я. – Значит, мы оба с тобой уважаемые люди».
- Точно!
Черт, а я ведь сначала думал, что она скучная зануда. По сравнению с ней, скучный зануд – это я.
- Ну тогда погнали, друган Феля!
- Феля? – фыркнул я. – Блин, так меня еще никто не звал. Жуть какая!
- А как тебя дома зовут?
- Фил.
- О! – она скорчила забавную гримасу. – Фил, сурок из Панксатони?
- Типа того. Обожаю этот фильм*.
- И я! А ты вообще что пьешь? Бухло в смысле?
- Пиво. Или коньяк. А ты?
- А я вино. Полусладкое. В общем, чин-чин, сурок Фил!
Приподняв воображаемый бокал, Ира пристроила скрипку на плечо и посмотрела на меня самым настоящим пьяным взглядом. Без всякой там эротики. Просто весело-пьяным. Улыбнулась – так же пьяно! – и коснулась смычком струн. Не глядя в ноты, которые остались на пюпитре.
Ничего себе! Ну держись, Ирочка! Гулять так гулять, бухать так бухать!
И дело сдвинулось с мертвой точки!
Мы действительно были в баре. Два подгулявших собутыльника, на той стадии, когда весело и любишь весь окружающий мир. Когда хочется петь, танцевать и обнимать первого встречного. Но вместо этого мы играли. Она гуляла со скрипкой по комнате, чуть приплясывая, а я притоптывал ногой ритм.
- А говорила, что раньше не играла, - сказал я, когда мы уже шли в гардероб.
- Не играла, - Ира пожала плечами. – Ты про ноты? Так мне раза три проиграть, и запоминаю намертво.
- Круто! Завидую жесточайше. А еще круто, что ты это придумала. Про бар.
- Ну так это же чардаш. «Чарда» - корчма, трактир.
- Откуда ты знаешь?
- Дядя, у тебя что в школе по музлиту было? – она с презрением задрала нос.
- А дядя тогда был примерный ботан с виолончелькой, - отбрил я. - Пил кефир и не запоминал про трактиры… как некоторые.