Это была чистой воды провокация. Он запросто мог сказать: окей, да будет так. Виталик действительно был хорошим музыкантом. И как педагог, по правде, был бы лучше меня. Но… в нем не хватало драйва. Он просто играл. Не жил в музыке, как я, не пропускал ее через себя. Поэтому его не приглашали в сборные концерты. Его сольные исполнения были технически идеально чистыми – и, на мой взгляд, откровенно скучными.
- Ира, ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю. Я просто прошу уделять больше времени работе, а не…
- Ну, договаривай, - хмыкнула я. – А не блядкам, ты это имеешь в виду?
- Ну зачем же так грубо? – он слепил фарисейскую улыбочку.
- Послушай, Антон, не тебе об этом говорить.
- Ты ведь мне никогда этого не простишь, да?
Это прозвучало с таким пафосным упреком, что заломило зубы. Мол, я совершил ошибку, раскаиваюсь, а ты…
А я не верю, да.
- У тебя все?
- Пожалуйста, поработай над финалом. В первой теме четыре ноты сыграть не можете чисто, как первоклашки. Потом фугато, тоже очень грязно идет. В побочной теме дружно отстаете. Зато в коде прямо радость такая прет: ой, ну все, спихнули, отделались.
По большому счету, он был прав. Все так и было. И много еще других ошибок. Это только неискушенный человек может думать: раз вы профи, консерваторию закончили, концерты даете, значит, все у вас идеально должно получаться. А вот и нет. Это как уровни квеста – чем выше, тем сложнее. Не зря мы вкалываем часами, и на репетициях, и дома, чтобы звучало так, будто это самое плевое для нас дело. Открыли любые-разлюбые ноты и сыграли так, что все умерли от восторга.
Но он мог сказать все это сразу. Спокойно. Пусть даже ядовито, но без насмешек и оскорблений.
- Послушай, Антон… Такими истериками, как сегодня, ты просто выставляешь себя на посмешище. Пожалуйста, держи себя в руках.
Он молчал. Я собралась и пошла к выходу, напряженно ожидая еще какой-нибудь гадости, но обошлось.
Со стоянки мигнуло дальним светом. Феликс ждал в машине. Даже если Антон крался за мной и наблюдал сейчас откуда-нибудь, как Арлекин за Коломбиной и Пьеро, плевать. Я слишком устала от всего этого цирка. Пристроила футляр на полу сзади, сама села спереди.
- И? – Феликс посмотрел вопросительно. – Мы уволены?
- Нет, - усмехнулась я. – Мне выдан список наших скрипичных грехов. Причем все по делу. Вопрос, что мешало ему сказать это всем и без воплей.
- Ты знаешь что.
- Хоботов, это мелко!**
- Скажи это Хоботову, - Феликс завел двигатель и выехал со стоянки.
Я снова никак не могла справиться с раздражением. А ведь вчера вечером было так хорошо. Надо было срочно как-то из этого выбираться. Не хватало только поссориться – хотя ничего еще по сути и не началось.
- Фил, а давай в кино пойдем? – предложила, когда уже подъезжали к моему дому. - Сто лет в кино не была.
- Сейчас? – он, кажется, даже не удивился.
- Нет, вечером.
- Давай, - он притормозил у арки. – Вылезай быстрее, я проезд перекрыл. Созвонимся.
-----------------------------
*приспособление в клавишном музыкальном инструменте для смягчения или приглушения звука
**известная фраза из фильма М. Козакова «Покровские ворота»
Глава 37
На воцапе висела единичка, и я заранее испугалась, но сообщение оказалось от отца:
«Ириш, набери, когда сможешь».
Разумеется, я испугалась еще сильнее. Что такого он хотел мне сказать, о чем нельзя было написать?
- Привет, Ириш, - отозвался он. Голос звучал бодро, и я выдохнула. – Слушай, тут такое дело… Мы с Ирой заявление собираемся подать, но хотим дату выбрать, чтобы ты уже из отпуска вернулась.
- Поздравляю! – я подмигнула своему пузатому отражению в микроволновке. – Намечается что-то грандиозное? Лимузин? Выездная регистрация? Полет на воздушном шаре?
- Да ну, нет, конечно. Скромненько, в загсе. Только свои.
- У меня отпуск до двадцать пятого августа. Гастролей, вроде, никаких до середины сентября не будет. Разве что репетиция, но отмажусь. Давайте, брачуйтесь. Здорово!
- И вот еще Ира спрашивала, тебя в ресторан одну считать? Или?..
- Хороший вопрос. Пусть будет на всякий случай «плюс один», но это не точно.
- Понял. Ладно, обнимаю.
Да, как интересно иногда все складывается. Я знала, что у отца были женщины после развода. С одной он меня даже познакомил, но что-то у них не сложилось. Говорил, что не хочет для меня мачехи. А я вот как раз хотела. Разумеется, чтобы она была хорошая. Чтобы мы с ней подружились. Ну вот мое желание и исполнилось. С отсрочкой лет на двадцать. Лучше поздно, чем никогда. Интересно, как там бабуля моя новость приняла? В ее годы такие перемены!