- У заводчицы собака. У которой брали. Потом заберу. Сейчас мне только собаки для полного счастья не хватало.
- Потом? - не поняла я. - Когда потом?
- Ира, мне туда через месяц все равно придется ехать, по наследственным делам. А может, и раньше. Слушай, давай я тебе завтра все спокойно расскажу. Из меня этот бабсовет мозг выел по полной программе. Они всё лучше всех знают. Как и что нужно делать. Только забывают, что решать мне. И Ане.
- Это прямо как моя бабушка. Тоже лучше всех знает. Кстати, она была против того, чтобы отец женился. Сейчас. Мол, какая-то непонятная мутная баба, оставит его без квартиры.
- Свадьба же! - вспомнил Феликс. - Ириш, извини, у меня вообще из головы все вылетело. Нормально прошло?
- Да, все хорошо. Поженились и умотали на Кубу. Вернутся - сходим к ним.
- Сходим, конечно. Давай, до завтра.
- До завтра. Анюте привет передавай.
И снова я удивилась, что они там такого обсуждают до выноса мозга. Неужели и правда где жить Ане? И так проблем выше головы, надо еще дополнительные придумать.
Ладно, завтра - значит, завтра.
Глава 64
Выглядел он, конечно… Похудел, осунулся, морщины прорезались у глаз. И седина на висках. Не знай я, что тридцать пять, подумала бы, что ближе к сороковнику.
Целовались долго, пока я не спохватилась:
- Фил, поехали, опоздаем.
Он развернулся привычно, по старой памяти, и тут же навигатор загоношил, что не туда.
- Черт, забыл, что в Политех, - доехав до перекрестка, Феликс сделал еще один разворот. – И как там?
- Жопа там, - буркнула я. – Увидишь. Так что у вас?
- У нас тоже жопа, Ира. Главный вопрос в том, останется Аня здесь или вернется в Вену.
- Как вернется? – не поняла я. – Куда? К кому?
- Не к кому, а в музыкальный интернат. Она хочет. Бабули в шоке. Я встал на паузу, потому что они меня задрали. Пусть муть осядет.
Вообще-то я тоже была маленько в шоке. Но с тем, что муть должна осесть, внутренне согласилась.
- Что скажешь? - спросил Феликс, не дождавшись моей реакции.
- Не знаю, - честно ответила я. - Музыкант во мне сражается с немузыкантом.
- Во-о-от! - кивнул Феликс. - Ты понимаешь. Они нет. Матушка моя, по идее, тоже музыкант, но немного другого сорта.
- Я бы даже сказала, другой касты.
- Да, так и есть. К тому же она бабушка, и этим все сказано. Вторая - чисто бабушка, а Ария - профессиональный причинитель добра.
- Ты говоришь, она хочет обратно? Аня?
- Да, Ира. Ну да, здесь я, бабушки. Но она восемь лет приезжала сюда в гости. Ее дом там. Она думает по-немецки. Не только в смысле языка. Росла и взрослела в другой действительности. И даже если подходить практически. Училась совсем по другой программе. И в обычной школе, и в музыкальной. Здесь ей надо весной сдавать экзамены и поступать в училище. Я вот вообще не представляю, как ей нужно впахивать, чтобы их сдать. И не уверен, что сможет.
- Ну, в принципе, да, - вынуждена была согласиться я. - И как скоординировать ее музыкальную школу с требованиями училищ. Наверно, как-то можно, но архисложно.
- Она ведь очень серьезно настроена на музыку. На венскую консерваторию или академию в Лондоне. Тут на одной чаше наш родственный эгоизм и желание видеть ее рядом, а на другой ее будущее. То будущее, которого хочет она, а не мы. Вспомни себя, Ира.
- Ну да. Я отказалась от замужества и жизни за границей, потому что не хотела бросать учебу. И теперь нисколько об этом не жалею.
- Учти, - усмехнулся Феликс, - если ты хоть словом, хоть взглядом поддержишь эту идею, то станешь врагом…
- Бабсовета? А если не поддержу, то стану врагом Ани, так? Нормальная альтернатива.
- Это не альтернатива, а дилемма.
- А если промолчу?
- Станешь всеобщим врагом, только и всего. Потому что молчание примут за одобрение противной стороны.
- Прекрасно! - я закрыла лицо ладонями.
- А ты как думала, Ира? Тут все по-взрослому.
В зал мы вошли буквально за несколько минут до начала.
- О, господин Громов изволил нас почтить своим присутствием, - заерничал Антон. - С возвращением.
- И вам всего доброго, Антон Валерьевич, - равнодушно отозвался Феликс, усаживаясь на свое место. - Фу, как здесь неудобно-то.
Неудобно - не то слово. Зал был гораздо меньше, чем в Доме музыки, сидеть приходилось скученно. Просто мы все это уже перетерли и старались привыкнуть, понимая, что ничего другого в ближайшей перспективе не светит. Человек такое существо, привыкает ко всему. И Антон сам ворчал, что зал ужасный, но тут нашел повод выплеснуть раздражение и разразился речью о том, что некоторые, видимо, считают себя вип-персонами - ну и так далее по списку.