Сжимаю кулаки. Он бесит. До дрожи.
— Ты невыносимый.
— Привыкай, львица, — усмехается он, глядя мне прямо в глаза.
Я мгновенно просекаю, почему он меня так назвал. Рыжие волосы, вспыльчивость, то, как я на него нападаю и рычу. Всё сходится.
Но что поделать, если я не могу справиться с тем, что неконтролируемо тянет к нему?
И в то же время он такой бесячий, что так и хочется… хочется…
Марина, аууу, возвращаемся в реальность.
Черт.
Я моргаю, прогоняя навязчивые мысли. Некогда мечтать.
Он чуть склоняет голову набок, явно довольный моим замешательством.
— Как самочувствие после вчерашнего? — интересуется он с видом человека, которому уже известен ответ.
Черт во второй раз.
Судя по рассказам Марты и Али, вчера я вела себя… мягко говоря, чересчур раскованно. И теперь стою перед тем самым мужчиной, которого едва не увела из бара, делаю вид, что не краснею, но, разумеется, он замечает.
— Достаточно хорошо, — отвечаю, пытаясь сохранить лицо.
Он прищуривается.
— Лукавишь.
— С чего ты взял?
— Глаза блестят, голос слегка осипший, плюс ты минуту назад смотрела на меня так, будто разрываешься между желанием укусить и залезть мне под джемпер.
Я едва не давлюсь воздухом.
— Самооценка у тебя завышена.
— Нет, просто наблюдательность хорошая, — лениво тянет он, позволяя себе окинуть меня взглядом с ног до головы.
Я скрещиваю руки на груди, сужаю глаза.
— Ты вообще работать собираешься?
— Уже работаю, — улыбается он. — Наблюдаю за невестой.
— Я не невеста.
— Это пока.
Я собираюсь закатить глаза, но вдруг замечаю, куда именно смотрит мужчина. Его взгляд прикован к моей груди — в такой позе она соблазнительно подчеркнута. В его глазах вспыхивает голодный блеск, темный и безошибочно узнаваемый.
Черт.
Он меня хочет.
Не просто хочет — едва сдерживается, чтобы не схватить прямо здесь, при всех.
Я вижу, как тяжелеет его дыхание, как напрягается челюсть, как он сглатывает, будто пытаясь обуздать слишком резкий прилив желания. Только огромное количество людей вокруг удерживает его от импульсивного поступка.
Я кусаю губу — плохая идея, потому что взгляд Германа тут же падает туда. Уголки его рта кривятся в усмешке, и он делает шаг ближе.
— Ты, кажется, хотела что-то сказать? — его голос звучит ниже, хрипловато, с отчетливой ноткой обещания.
Я отшатываюсь, разворачиваюсь и почти бегу к Милане, мысленно проклиная себя за то, что внутри всё сжалось от предвкушения.
Пока помощники корректируют расстановку столов, ко мне подходят родители Миланы.
— Марина, дорогая, — голос матери невесты звучит дружелюбнее, чем обычно, — мы с мужем хотели обсудить одну деталь.
Я тут же переключаюсь на них.
— Конечно, слушаю вас.
Отец Миланы кивает в сторону сцены.
— Нам кажется, что фон там слишком светлый. Не будет ли он сливаться с платьем невесты?
Я поджимаю губы. Отличное замечание.
— Всё верно, если не добавить акцентных деталей. Мы можем повесить живые цветочные гирлянды или сделать драпировку более насыщенного оттенка.
— О, мне нравятся гирлянды! — оживляется мать Миланы.
— Тогда решено, — киваю я. — Добавим акцент, и всё будет выглядеть идеально.
Они благодарят меня, и я выдыхаю.
Подхожу к Милане.
— Кто этот мужчина? — спрашиваю, кивая в сторону фотографа, он что-то увлеченно рассказывает ведущему.
Глаза Миланы тут же загораются.
— Ооо, это очень известный фотограф! Его зовут Герман. Я думала, вы с ним уже познакомились. Из Питера прилетел к нам. Дорогущий, но мама и папа сказали, что хотят только самые крутые фото со свадьбы. Я видела его работы, это просто бомба!
Я молча смотрю на нее, а в голове проносится одна мысль:
Гениально.
Значит, известный фотограф из Питера.
Он часть свадьбы.
Часть моей свадьбы.
И, похоже, никуда не денется.
6 Марина
Репетиция свадьбы Миланы Славуцкой идет полным ходом, но у меня ком в горле. Это крупнейший заказ для моего агентства за последний год, и я не могу позволить, чтобы что-то пошло не так.
Во время скандального развода многие клиенты отвернулись от меня. Слухи ходили один хуже другого: будто я выжила мужа из бизнеса, что агентство держалось исключительно на его деньгах, а без него оно вот-вот закроется. Некоторые невесты и вовсе опасались, что я «принесу несчастье» их свадьбам. Абсурд, конечно, но для свадебного агентства репутация — это всё.