Мужчинам обращался к моему сынишке, Матвей выглянул из за спинки коляски, поймал меня глазёнками, я ему улыбнулась. Вслух ответила за сына:
— Одиннадцатый.
На нашем этаже мужчина поставил коляску, присел перед Матвеем:
— Тебя как зовут?
— Мафей, — простодушно сообщил мой партизан.
— А я Илья, — мужчина пожал ручонку сыну, сам осматривал колесо коляски:
— Матвей, отцу скажи, правое переднее колесо болтается. Будешь ему помогать чинить?
Матвей во все глаза смотрел на чужого здоровенного дяденьку, улыбался от уха до уха.
Я удивилась, обычно сын с чужими долго общий язык находил, а тут прям друзья закадычные. Не знаю, зачем я влезла, меня за язык никто не тянул:
— Нет у него отца. И колесо не наше. В смысле — вся коляска не наша, нам её покататься дали.
— Возьмите, — Илья протянул мне визитку.
— Зачем? — я спрятала руки за спину, наклонила голову, сразу ушла в глухую оборону. Какое то время молча смотрела исподлобья на мужчину, пытаясь унять раздражение в груди. Нечего тут лыбиться. Помог и хорошо, теперь “до свидания”.
Знал бы он, как больно мне было видеть его улыбку. У меня нервы обожжёными жгутами по всему телу наружу, от одной мысли, что мужчина проявляет ко мне симпатию, хотелось взвыть! Стоит тут здоровенный, сам себе античная скульптура. Плечи с аршин, на таких только небо поддерживать.
Вот зачем он мне протянул свою визитку? Думает, раз проявил благородство, так я должна от радости сплясать. Визитка, как я понимаю, пропуск в дальнейшие отношения. Так сказать, за причинённое добро мне надо расплатиться общением? Знала я одного такого, он с девушками за общение серьгами расплачивался. Где гарантия, что вот этот Аполлон не такой, как мой муж. Может у него, у такого красивого, дома тоже жена с ребёнком! Все они одинаковые! Жестокие, напыщенные хозяева вселенной.
На языке крутились злые фразы, мне хотелось сказать “нечего тут к ребёнку приставать и знакомится со мной тоже не надо”. Молчала, просто смотрела на него не скрывая недоверия.
Илья не обратил внимания на моё настроение, протянул визитку Матвею:
— Держи, друг. Вдруг лифт снова сломается, или колесо отвалится. Звони.
Он наклонился пониже, спросил:
— Как маму зовут?
— Даса! — любезно сдал мои пароли и явки родной сынуля. Мужчина выпрямился, посмотрел мне в глаза.
Меня током пробило от пронзительного взгляда горячих, пламенеющих глаз:
— До свидания, “Даса”.
— Даша, то есть Дарья меня зовут. Просто Матвейка ещё маленький, не все звуки выговаривает.
— Подрастай, пацан. — тепло посмотрел на меня: — До свидания, Даша.
Незнакомец легко сбежал вниз, я ещё слышала его затухающие шаги, сердце как то странно ёкнуло, в воздухе всё ещё висел флёр его парфюма. Пахло чем то терпким, жёстким. А, чёрт, о чём я думала…
Ввалились к Наташе, она тут же подбежала к Матвею, присела перед ним разглядывая красную картонку в его ручонках:
— Что это у тебя такое, парень?
Матвей сидел в коляске, болтал ногами, крутил в руках тёмно-красную визитку. Я скинула обувь, отнесла пакет на кухню, услышала звонкий голос сына:
— Дядя дал! — сын протянул визитку Наташке.
— Какой ещё дядя? — Наташка лукаво смотрела на меня: — Первый раз отправила вас погулять, а вы уже с дядей познакомились.
Я махнула рукой:
— Шли с прогулки, а у вас в подъезде лифт не работает. Вот нам один дядя и помог на одиннадцатый этаж коляску затащить.
Я завела сына в ванну, мыла ему руки, Наташка появилась в дверном проёме, скосила глаза на красный картонный прямоугольник визитки. Повертела визитку в руках, прочитала: Муромец Илья Владимирович.
Подруга постукивала визиткой по ладони,
— Где-то я эту фамилию слышала, — она хитро посмотрела на меня: — Познакомились?
Я укоризненно на неё посмотрела:
— Наташ, ну о чём ты. Нет, конечно. Я на мужскую половину планеты больше не смотрю.
— А вот и зря, — она перехватила мой взгляд, — ладно, ладно. Переодевайся, идём чай пить.
— Не хочу я ничего, — помотала головой, — Вот, смотри.
Протянула ей телефон, там поток брани от Максима с требованием вернуться домой. С подробным перечислением всех уголовных статей за то, что прячу от него ребёнка, ещё какая то галиматья.
— Козлина, — Наташа вздохнула: — вот же козлина!
Проводила глазами Матвея, побежавшего играть в комнату к Павлику, вернула мне визитку:
— На.
— Да зачем она мне, — с благодарностью взглянула на подругу, хорошо, что она не полезла мне в душу, расспрашивая про Илью Муромца. Я равнодушно бросила клочок картонки в кармашек коляски, стараясь забыть о происшествии.