Переоделась, вышла на кухню к Наташе:
— Илья сказал, у коляски колесо болтается.
— Илья? — Наташа произнесла имя, опять задумалась: — вот прям на языке крутится Муромец Илья… Так, садись, Дашка, пока всё горячее.
Она пододвинула мне тарелку,
— Вот, лапши куриной наварила. Ешь хорошенько, там внутри дитё кормить надо. Как чувствуешь себя?
Я хотела сказать “ хорошо”, у меня задрожали губы. Навернулись слёзы, кусок застрял поперёк горла.
— Всё хорошо, — Наташка заметила моё состояние, притянула к себе мою голову, похлопала по плечу: — Не плачь, моя девочка. Вечером адвокаты придут. Вот разведём тебя с твоим евнухом, отсудим у него алименты и барахла побольше…
— Мне ничего не надо, — я перебила подругу.
— Тебе не надо, детям пригодится, — это раз. А во-вторых не перебивай, слушай: — отсудим, а потом я его убью. Или сначала его прибить, до развода… — подруга сделала вид, что задумалась.: — Дашка, тебе как больше нравится, вдовой или разведёнкой?
Я прыснула, Наташка вздохнула:
— Ну вот, а ты плачешь. Ешь давай.
Я наклонила пониже голову, до рези зажмурила глаз, до белых точек, пытаясь вынырнуть из унизительного положения: сижу за чужим столом приживалкой. Наташеа не должна терпеть меня вечно. Надо немедленно что то делать. Искать работу, но где? Кому я нужна беременная и с мальчиком не садовского возраста. Сцепила зубы, чтоб не завыть. Вот что делать?
Глава 15
Наташка вздохнула:
— Ну вот, а ты плачешь. Ешь давай.
Я наклонила пониже голову, до рези зажмурила глаз, до белых точек, пытаясь вынырнуть из унизительного положения: сижу за чужим столом приживалкой.
— Дашка, ты куда дела визитку?
— Какую визитку? — я подняла лицо на Наташу.
— Здрасьте. Ильи, мужика, что коляску сюда притащил?
— Да я и не помню. Кажется, в коляску бросила.
— Эх ты. Мужика, как и удачу, надо крепко за хвост хватать.
— Наташа, не начинай. — у меня судорогой потянуло лицо, губы снова кривились, я пыталась не плакать: — Какие мужики, у меня второй в животе. Я и с первым кому бы была нужна.
— Даш, спрошу, только не кинь в меня чем-нибудь. Что будешь делать? Сохранишь ребёнка?
— Да, Наташа. Может быть, я дура, тут бы одного прокормить, а я за второго ухватилась. Но понимаешь, у меня даже в мыслях нет от второго избавиться. Вот от мужа есть, а детей обоих вытяну. Ничего, как нибудь.
Я вяло болтала ложкой в тарелке, Наташка спохватилась:
— Ну, Дашка, не расстраивайся, у тебя твой блог вот вот начнёт приносить денежку. Ты загрузила в сеть сегодняшний ролик?
— Неа, — я улыбнулась.
— Дашка, не томи. Мне так хотелось посмотреть, как я в кадре смотрюсь. Прикинь, сейчас развернёшься, заказы, деньги пойдут и я такая тоже сбоку-припёку.
— Хорошо бы. Столько уже заказов было. Даже предлагали кухонную технику рекламировать. Максим не разрешал. А ещё я собираюсь онлайн-школу вести.
— Отлично, умница. Сегодня с адвокатами разберёшься, с разводом. А потом Эдика, товарища из налоговой позовём, пусть тебя по документам оформит, и вперёд.
Шмыгнула носом, не позволила себе снова расклеиться. У меня двое детей и мне надо зарабатывать, а не сопли лить. Отодвинула тарелку:
— Сейчас! — я помчалась за ноутом, разместилась в гостиной, смотрела одним глазом за вознёй ребятишек. Мы сегодня утром с Наташей на её кухне готовили луковые блины на топлёном масле, было весело и в кадр попал момент, где наши дети, пока мы отворачивались, таскали готовые блины, хохотали и уплетали их за обе щёки.
Наташка тоже была звездой ролика, пыхтела от старания, промасливала моим секретным ингредиентом сковороду печёной половинкой луковицы и азартно переворачивала блины. Пока я чистила шум на записи, выравнивала дорожку, накладывая звук, время шло. Я вроде как бы занималась нужным делом, а сердце не на секунду не выпускало боль из своих сетей.
Это знаете, как когда болит зуб и какое бы интересное кино ты не смотрел, тебе не интересно, потому, что больно. Когда душа изодрана в клочья предательством это в сто раз хуже и больнее. В миллион.
Наступила ночь, а я мечтала, чтобы наступило утро и поскорее. Хотелось поскорее забыть этот день, забыть беседу с адвокатами и заодно заставить себя не вспоминать лицо Ильи. Вот надо было ему появиться на лестнице! Предательское сердце всё крутило и крутило его голос, его улыбку, когда он говорил с Матвеем.
Я, наверное, сошла с ума. Двое детей, сама в полной ж**пе, а в голове звучит тембр постороннего мужчины.