— Нонна, пристегни её, — о, султан нашёл применение секретарше, он же привык ею командовать.
Чернявая дура тут же послушно потянулась через меня, чтоб схватиться за ремень безопасности, я изо всех сил молниеносно вцепилась зубами ей в руку. В запястье, оказавшееся у меня перед глазами. Не знаю, что со мной произошло. Наверное, от нервов, от тревоги, в которой я жила последние дни, как только над моим ребёнком нависла чужая рука, во мне проснулось что-то звериное.
Ещё минуту до этого я не готова была сражаться физически, а тут вдруг сомкнула челюсти, не хуже бульдога. В ушах стоял хруст, ощущение чего-то шершавого, мускусного во рту сменилось солоноватостью. Это кровь, значит я прокусила ей клешню до крови?
Зубами чувствовала, как Нонна дёргает руку, но со слепым упрямством не разжимала зубы, а прям вот вгрызалась в чужую кость. Секретарша визжала, муж рычал. Мы были в центре потока, конечно, он не мог остановиться, чтобы разъединить нас. Когда я выпустила добычу из зубов, Нонна забилась в угол машины, скулила и требовала у Максима сделать хоть что нибудь.
Я вращала безумными глазами, переводя взгляд с одного на другого и, что удивительно, оба любовничка сразу отодвинулись от меня. Даже мой муженёк прилип к рулю и прижал свои уши!
Матвейка молчал, только плотнее прижимался ко мне. Я снова гладила его спинку, голову, поцеловала макушку. Тыльной стороной ладони вытерла рот, рука сразу перемазалась кровью, не моей. Я укусила человеку до крови? Вот и отлично. Больше, зараза, не полезет.
Наконец, я снова встретилась глазами с мужем, он хрипло поинтересовался:
— Ты чокнутая? Посмотри, на кого ты похожа.
Он направил зеркальце на меня, я содрогнулась. Бледная, с бордовой полосой через лоб (а, это он когда заталкивал меня в машину, я ударилась о стойку), с окровавленным ртом, с провалами вокруг глаз, лохматая.
— Ведьма, — шипела Нонна.
— Я тебе в другой раз в горло вцеплюсь, если руку протянешь в сторону моего ребёнка. — я шипела в ответ.
Я и вправду выглядела как ведьма. Ведьма, которую вели на костёр инквизиторы.
Вжалась в сидение, решила: буду воевать за себя и за малышей. Того что на руках и того, что под сердцем.
Эти двое любовничков больше не увидят моих слёз. И детей своих я буду щадить, больше никаких слёз и истерик. У малышей больше никого нет кроме меня. Значит, я стану хитрой, очень хитрой, чтоб вырваться нам на свободу. Главное, что заявление на развод я уже подала.
Смотрела в окно. Так, кажется, мы подъезжали к дому.
Глава 20
К счастью, мы приехали к нам домой. В квартиру, которую раньше я обожала и которая теперь стала для меня тюрьмой. Мне и в страшном сне не могло присниться, что я буду делить собственную квартиру со шлюхой мужа. Ничего, люди из Алькатраса сбегали и я сбегу.
В комнате сына я первым делом записала на детской раскраске фломастером номера телефонов Наташи, адвоката и Ильи. Вечно я путала цифры, у меня с ними отродясь была проблема, я не могла запомнить элементарно номер телефона.
Успела написать сообщение в адвокатскую контору на рабочий номер помощницы: “Передайте, муж забрал меня домой. Телефона больше нет”.
Тут же, зная, что сейчас Максим отберёт у меня телефон, срочно стала удалять всю переписку с адвокатом, с Ильёй. Мой муж ничего не должен узнать об этих людях. Не успела стереть последний месседж, вошёл Максим. Он заметил телефон у меня в руках, выхватил из рук, со всей силы вметелил его в пол:
— Наташке написывала? — Максима трясло, он как с ума сошёл, завёлся с полоборота: — Не увидишь больше свою подружку. Поигрались, девочки и хватит.
Матвей тут же, как только услышал отца, взобрался ко мне на руки, спрятался, зарылся личиком на груди. Я вспылила:
— Максим, что ты делаешь. Посмотри, как ты запугал ребёнка. Он от одного твоего вида сын шарахается.
— Ничего с ним не станет. Ишь, какой нежный. Я, между прочим, для него стараюсь.
— Ты для Нонны стараешься. Иначе зачем она тут?
— Заткнись, Даша и не беси меня. С этого момента ты сидишь тихо и никуда не суёшься. На все мои требования отвечать быстро и по делу. Поняла?
— Да.
Я смотрела мужу в глаза, лишь бы он успокоился и не пугал меня и ребёнка. Максим удивлённо таращился на меня — не верил, что я такая покладистая. Удовлетворённо хмыкнул, решив, что одержал надо мной победу. Идиот.
Просто мне пока ничего не оставалось, как притушить его бдительность. Что делать, если перевес в силу подлости случился на его стороне.