Я слушал вполуха, пространный рассказ женщинч ничего не прояснил про Дашу. Вертел головой, смотрел на стены и полки увешанные медалями и кубками. Узнал на фото Васянина, чемпион олимпийских игр. И другие лица на многочисленных фото были знакомыми.
Вежливо остановил женщину, попросил у неё телефон Наташи, хотел позвонить подруге Даши, узнать про свою девушку, тут мать Наташи наотрез отказалась давать телефон дочери:
— Нет, и не проси. Наташа узнает, что подруга пропала, сорвётся твою Дашу искать, разнервничается, соревнования сорвёт. А спортсмена каждый день кормит как последний раз. Мало ли что впереди, травма или ещё чего, других соревнований может и не быть. Так что сам свою Дашу ищи.
Я уже выходил, она вспомнила:
— У Даши мать оставила ей квартиру в Можайске. Может, она там с сыном?
— Адрес знаете?
— Адрес? — женщина задумалась, пожевала губами: — одно время туда погостить Наташку девчонкой возила. Давай, я тебе адрес нарисую. Там нетрудно найти. — женщина что-то старательно вычерчивала на листочке, пыталась словами дополнить свои художества. Я вдруг невесело подумал, сегодня это уже вторая дама на пальцах объясняет мне куда ехать. Самое интересное, Наташина мать не помнила ни номер квартиры ни подъезд. Единственно, что радовало — это старый жилой фонд, дома там двухэтажные, уж как нибудь, да разберусь.
Оказалось, ехать надо вообще в противоположную сторону от Москвы. От Мытищ до Можайска по вечерним пробкам я буду часа три добираться. Посмотрел по навигатору, по объездной быстрее будет, но приеду к людям всё равно где то около двенадцати ночи. Ну и чёрт со всем этим. Женщину с ребёнком надо найти.
Уже в Можайске вертел перед собой схему, нарисованную тёткой. Главное было разыскать там кремль, а оттуда уже свернуть в сторону исторической части города.
Приехал почти в полночь. Двухэтажная хрущёвка мирно спала, настежь открытые деревянные двери подъездов встречали тишиной заснувшего городка, желтый фонарь с тонной мошкары под ним сиротливо светил звездой в ночном переулке. И никого. Тут, на моё счастье из подъезда вывалился дед, миролюбиво чиркнул зажигалкой. Я на деревянных огах от долгого сидения за рулём примчался к нему:
— Не скажете, Даша с сыном тут живёт?
— Тут — это где? — философски переспросил дед.
— Не знаю толком. Есть такая девушка, Даша, сдаёт квартиру в этом доме. У Даши есть сын.
— Дашка, что ли? — мужик меня перебил, — так бы и сказал сразу. Я её квартирант, с супругой и с внуком проживаем. А тебе зачем?
— Даша сегодня приезжала?
— Она сюда и не приезжает. Мужик её, муж то есть звонит, а самих их тух уже больше года не было.
— Точно?
— Чё?
— То есть, сегодня вы её не видели?
— Крест даю.
Я потащился к машине. Даша, Даша, где ты…
Вот так то. Называется, съездил. Решил вернуться в Москву, оставить в двери квартиры её подруги записку, вдруг Даша вернётся. Пусть знает, что я ищу её и коляска у меня. Сам поеду к приятелю, он где-то в органах работает, пусть надоумит, что делать. Может быть, по номеру телефона девушки поможет по своим каналам найти её адрес.
Возвращался в Москву. Снова оказался на 11 этаже и тут судьба сжалилась надо мной!
В замочной скважине с той стороны горел свет. Я глазам не поверил. Занёс руку, чтоб затарабанить в дверь. Хотел от счастья начать орать: Даша, ты нашлась!
Время три ночи, раз там горит свет, значит Даша дома, так? Может и не надо ломиться? Утром, как нормальный человек часам к восьми подъеду и проведаю её. А почему коляску потеряла? А телефон почему молчит? Может, не хочет со мной общаться? Но сообщение на ватсапе бы прочитала, а там даже не доставлено. Почесал затылок, решился: позвонил. Тишина. Позвонил ещё раз, более настойчиво. Не успел убрать палец, с той стороны двери послышались шаги. Дверь открылась, я вытаращился: это кто?
Глава 24
Илья
Дверь открылась, я вытаращился: это кто?
— Здрасьте, — я сглотнул, рассматривая заспанную рожу здоровенного мужика. Мужик тоже не выразил большой радости увидев меня. Скажу больше, весь его вид был мне не рад:
— Ты кто? Здрасьте…
Любезности могли перерасти в неприятности, я сообщил:
— Мужик. я здесь по делу. Даша пропала с ребёнком, Волнуюсь. Вот ищу.
— Серьёзно? Заходи.
Я вошёл, разулся у порога, вздрогнул. На тумбе в прихожей лежал тот паровозик, что вертел в руках Матвей, когда я встретил их первый раз. Вот тут я точно понял — беда. А я до сих пор мечусь бестолково из конца в конец, а где моя женщина не имею понятия.