Руки дрожали, я видела перед собой сложенную втрое полоску бумаги, испещрённую цифрами. От предчувствия набатом ударило в виски. Во рту пересохло, сдавило горло, я никак не могла решиться открыть эту чёртову бумажку. Как будто оттягивала момент окончательной точки в слове “брак”.
Развернула, поднесла к глазам. Чек из ювелирного магазина. Серьги, золото 585°, цена 62 тысячи…
Серьги, значит. Вот те самые, наверное, одна из которых у меня в сумке?
Так, число…
Бешенство ударило в голову. Шестое марта. Сейчас июнь. Значит уже три месяца как…
Я подскочила, сделала фото чека. Быстро, на автомате повесила пиджаки на место, закрыла шкаф, промчалась в прихожую, спрятала чек в сумочку.
Вернулась в комнату, смотрела как сынишка возится с конструктором, чувствала, как вспотели ладони.
Я думала, измена — это когда ты пришла, а перед тобой в твоей кровати двое без штанов. Оказывается, есть более изощрённый вид. Когда яд вползает под кожу медленно, по каплям. Вот так как сегодня. Смазанная помада, растерянный муж, отвернувшийся к окну, поправляющий одежду. Серёжка. Сообщение на телефоне и вот чек!
Ну, поплакать на поминках собственной любви это нормально. Как бы я не точила ножи, собираясь перерезать горло своим обидчикам, снова набежали слёзы.
Да что же это такое, я злыми рывками стирала их с щёк, слизывала их горечь с губ. Любовь не умирает мгновенно. Даже убитая лютой ревностью цепляется ершистыми иголками за осколки памяти, всё выуживает и выуживает драгоценные моменты близости. Окунает в омут всепрощения, топит, пытается вернуть на рельсы “как раньше”.
Только как раньше не будет.
Отправилась на кухню, наскоро сделала чашку кофе, проглотила залпом, вкуса не почувствовала. Прижалась к стене затылком, зажмурилась.
Моей беременности шесть недель. В это время, когда я счастливой женой боготворила мужа, принимая его в нашей спальне, мой благоверный уже спал с другой? Был со мной, а хотел её? И, кстати, я на 8 марта получила букет цветов. Уж точно не за 60 тысяч, я вообще была уверена, это фирма поздравляла жён сотрудников одинаковыми букетами. Я подарков от Максима не получала. Он как то в первый год сказал, что будем копить на большой дом, так с тех пор и повелось. Сначала я стеснялась спросить про внимание к себе в денежном эквиваленте, а потом поняла, что бесполезно.
Это при условии, что наша семья не бедная, Максим очень хорошо получал на работе, а после повышения так вообще, но он очень прижимистый человек. На нужды семьи я вечно писала списки, что надо купить. Деньги мне Максим выдал по счёту, правда, в просьбах не отказывал, но чтоб подарки — нет. А тут серьги для любовницы за кругленькую сумму? Как же обидно.
Мне пришлось закрыть себе рот руками, выйти в коридор, чтоб мои рыдания не испугали сына, возившегося с игрушками. Я захлёбывалась слезами, они ручьями катились из глаз: за что? Разве я была плохой женой? Что я сделала не так, почему муж нашёл другую. Причём, настолько желанную, что даже раскошелился.
Да и чёрт с ним.
Слёзы закончились, я пыталась восстановить дыхание.
Вернулась в гостиную, села рядом с сыном на ковёр, вместе строили башню из кубиков, а я всё думала.
Соберу вещи, завтра, как только Максим уйдёт, уеду сначала к Наташе, оттуда уже в Можайск, на нашу с мамой квартиру. После смерти мамочки её сдавали, просто чтоб пустая не стояла, надо будет позвонить, предупредить квартирантов.
На работу меня всюду возьмут, я хоть и специалист технолог общественного питания, но повара в кулинарии или в столовой всегда нужны. Ничего, пробьюсь. Таким образом, тыл мне обеспечен. По крайней мере на первое время.
Так, я, зажав кубик в руке, потёрла лоб тыльной стороной ладони: надо принимать решение по статусу матери одиночки. Интересно, если разведена, наверное, это не мать одиночка? Получается, рассчитывать можно только на алименты? Вот кто бы подсказал.
В первую очередь завтра подам заявление на развод. Надо Наташке, подруге позвонить. Попросить, чтоб приютила.
Что делать во вторую очередь не успела подумать, в двери скрежет ключа в замке заставил меня подпрыгнуть.
Прокашлялась, готовая с порога закатить скандал и вовремя одумалась. Спокойствие, только спокойствие. Максима ором не возьмёшь, хотя встряска ему не помешает. Но, я не буду пугать сынишку и сначала, всё же разберусь с доказательствами.
Дверь хлопнула, раздался характерный звук замка, шаги в коридоре. По шагам слышала, муж не в духе. Толи ещё будет.
Я обернулась. На языке вертелся вопрос, и я не удержалась: