Вскочила, уронив плед. Обернулась на сына, он сел в кроватке, тёр ручками сонную мордашку, всё ещё спал. Повалился медвежонком в подушку. Снова звонок.
Это за мной! Я боялась поверить, но это за мной!
Вышла в полутёмный коридор, видела, как взъерошенный Максим в пижамных штанах возился с дверью, вставляя ключ. Гад, стал ключником для мобственной жены и ребёнка, вот же урод!
Входная дверь распахнулась широко, властно.
Он. Илья.
Здоровенный, в дверном проёме могучий и чёрный, загораживающий собой свет с площадки стоял на пороге. Мой мужчина, мой защитник пришёл. Он услышал и нашёл меня! Мне же это не сниться.
Между нами было пять метров прихожей, длинный, полутёмный коридор для меня стал тоннелем к свободе.
Мы встретились с Ильёй глазами, у меня дрожали губы, гулко билось сердце. Я видела как исказилось лицо мужчины. Ну да, наверное синяки на моём лице было видно издалека.
В следующую секунду Илья вбивал кулак в лицо Максима. Визжала Нонна, в комнате заплакал Матвей. Я бросилась в комнату, схватила сынишку, прижала к себе, успокаивала, снова с ним на руках выскочила в коридор.
Илью буквально отдирал от лежащего на полу Максима брат Наташи, Сергей. Илья, разгорячённый, бешеный, повернулся к нам, обнял нас, спрятав у себя на груди:
— Идите ко мне.
Вдыхала его запах. Сильный, мужественный запах мужчины, пришедшего мне на помощь. Слышала как сопит на руках мой мальчуган, слышала, как часто дышит Илья. Я просто влипла в него, не верила, что всё позади. Дальше всё было как в тумане.
Не знала, но что ещё был способен Илья, но через пять минут в квартире была полиция, адвокаты. Набилось столько народу, обалдеть.
Поглаживая спинку сынишке, видела скулящего мужа с разбитым лицом. Странно было видеть в пришибленной позе того, кто угрожал моей жизни всего несколько часов назад. Гада, который в присутствии жены поливал шампанским любовницу в ванной. Человека, собиравшегося отвезти меня с его собственным ребёнком на дачный “курорт”. Каким же жалким был этот садист сейчас. Стонал на все лады, зажимая рот, оттуда сочилась кровь сквозь пальцы, муж сидел на стуле, повесив голову и раскачиваясь.
Я слышала повизгивания Нонны. Она усердно кивала головой, тыкала пальцем в своего любовника, старательно что то писала в ужасе посматривая на помощника адвоката и на полицейских, окруживших её.
Нечаянно перехватила на себе взгляд мужа на себе. Растерянный, жалкий.
Так противно было. Стоило Максима хорошенько напугать — мой тюремщик сразу стал таким шёлковым. Трус! Гад!
Адвокат подошёл ко мне, чуть слышно прикоснулся к моей руке, я встретилась с его внимательным, въедливым взглядом. Иван Иванович всматривался в моё лицо, потом повернулся к Илье:
— Надо ехать в судмедэкспертизу, я сейчас сброшу вам телефончик, — зафиксируете побои.
— Это я ударилась, — мне, как всегда, хотелось всё объяснить, всех оправдать, — Это когда муж впихивал меня в машину, я ударилась. Муж меня не бил.
Надо было видеть глаза адвоката. Сколько в них было сочувствия, он продолжил, обращаясь к Илье:
— Так вот, надо поехать, снять побои, там опишут всё правильно для суда, — повернулся ко мне: — Надеюсь, на малыше нет таких следов?
Я помотала головой,
— Нет, мой муж не такой.
— Поживите с ним ещё пару лет — будут следы и на вас и на ребёнке.
Илья нежно потрепал меня по плечу:
— Даша, собирайся, поехали.
И тут потихоньку, откуда то издалека до меня стали доползать болезненные тянущие спазмы внизу живота. Что же за гадство такое. Как только всё стало хорошо, у меня всё сильнее и сильнее стал болеть живот. Низ живота.
Илья что то спрашивал меня, говорил собрать сумку с вещами, я ответила, что все вещи у Наташи дома, хотела вспомнить про коляску, что я бросила на тротуаре вчера (уже позавчера) утром, но тут меня скрутила такая схватка, я сцепила зубы и тихо простонала.
Илья о чём-то договаривался с адвокатом, взял Матвея на руки, сын, как ни странно, прижался к Илье, как к родному. Мужчина подхватил меня под руку, нежно, но твёрдо, не давая времени задать вопрос потащил к выходу. Уже в лифте я разогнулась, вроде бы меня отпустило, с благодарностью смотрела на Илью.
— Мы сейчас поедем к Наташе? — всё, решила, пока Наташка не приедет, больше из её дома ни ногой.
— Ко мне поедем. Жить у меня будем.
— Нет, нет. Я не могу. Я, конечно, вам, в смысле тебе, благодарна, но пожалуйста, не ставь меня в неудобное положение, Илья.