— Будем ставить маму только в самое удобное положение, да, Матвейка?
И вот этот маленький мужчина, заспанный, но довольный тут же утвердительно звонко воскликнул:
— Да!
— Всё, Даша, мужским голосованием вопрос решён. Едем ко мне, там разберёмся.
Я, может быть и хотела бы поспорить, но меня снова скрутило. Низ живота ныл. Нехорошо ныл, я чувствовала — беда. Сидела на заднем сидении его внедорожника и корчилась.
Илья заметил, я хоть и старалась скрыть, как мне плохо, (у меня ничего не получалось).
— Даша, что с тобой? — Илья смотрел на меня в зеркало заднего вида: — Что-то болит?
— Да, живот.
— Ты, наверное, съела что то. Сейчас, в ближайшую больничку заедем.
Надо отдать должное: мужчину мне послали мои ангелы-хранители. Настолько внимательный, собранный был Илья, мне бы удивиться, порадоваться, но я, честно, от тревоги и боли мало что соображала. В себя пришла, когда Илья сказал пересадить сына в детское кресло. Ну да, правильно. Я по-привычке прижимала спящее создание к себе.
Мы подкатили к подъезду совершенно незнакомой больницы, я успела прочитать “Поликлиника”, — хотела сказать Илье, что это не больница, здесь принимают амбулаторно, но задохнулась болью, согнулась, закусила щёку, чтоб не стонать. Илья уже выскочил, я краем глаза смотрела на спящего в своём кресле сынишку, лихорадочно соображала: что делать.
Даже если это выкидыш, я свалюсь надолго. Что будет с моим ребёнком. Я в этом мире одна, так получилось, муж мне враг, подруга далеко.
Примчался Илья, не спрашивая, меня подхватил на руки:
— Сейчас, Дашенька, сейчас…
Я не привыкла, чтоб обо мне заботились, растерялась и, кстати, не представляла куда можно было меня принести в поликлинике в нерабочее утренние часы. Тем более. в выходной день. Оказалось, там был дежурный врач.
Врач — спокойный худощавый молодой человек (сначала он мне вообще юным показался), внимательно посмотрел мне в лицо, отступил, давая Илье войти в кабинет.
Илья положил меня на кушетку, успел шепнуть мне:
— Даша, не беспокойся. Матвей со мной.
— Молодой человек, постойте, — пока медсестра измерила мне давление, я слышала, врач спросил Илью: — На лице у женщины свежий синяк. А хоть бы и не свежий, мы фиксируем. Хоть ты и сказал у машины, что это не ты, я сообщу в полицию.
— Поддерживаю и жму руку, — Илья чуть улыбнулся — тот, кто это сделал, наказан. Если выживет, сам за шиворот, сдам его в полицию.
— Все так говорят, — врач уже придвинул стул ко мне, — Изобьют жену, а потом сами же и приносят, заявляют: на форточку налетела.
— Илья, посмотри, пожалуйста за Матвеем, — я сидела скрючившись, но старалась говорить чётко: — Если я задержусь в больнице, отдай Матвея моей соседке. Она, наверное, не откажет. Её Ольга зовут, этажом ниже живёт, прям под моей квартирой. У неё сын как у меня…
— Так, мужчина, выйдите, — врач смотрел на меня, что то диктовал медсестре, уже куда то звонил.
Мне сделали укол, ещё один. Вызвали скорую, собираясь отвезти меня в гинекологию на Свиридова. Угроза выкидыша, так я и знала. Всё, что происходило позже я слышала как сквозь подушку. Помню, единственное, что успела сказать врачу, прежде, чем провалилась в сон:
— Передайте Илье, у меня нет телефона, мой сын… Потом обрывками улица, Илья с Матвеем на руках, потолок внутри машины скорой помощи, коридоры и больничный запах… Ужасный, неживой запах…
Глава 26
Илья
Ехал, сжимал руль, сердце надрывалось слышать, как Даша сдерживает стоны. Обернулся, она полумёртвая, невидящим взглядом смотрела в окно, закусив нижнюю губу. Мальчонка сидел у неё на руках, смотреть на это не было сил.
— Даша, муж ударил тебя?
— Нет, просто живот болит. Максим меня руками не трогал.
Я, честное слово, был в панике. Её лицо, да и весь внешний вид девушки были ужасными. Хрипло проговорил:
— Даша, сделай одолжение, пересади малого в кресло. Так надо.
Прибавил скорости. Рассветная суета города набирала обороты. Загуглил ближайшую больницу, резко поменял полосу, получил кучу взбешённых клаксонов себе в зад. Ничего, простите, мужики. У меня тут девушка загибается.
Подлетел на всех парах к ступеням, в два прыжка оказался в больничном коридоре, искал глазами где тут приёмное отделение. Нету. Где вообще хоть кто-то! В коридоре было пусто, никого. Открыл ближайшую дверь, там тётка возилась у шкафа, гаркнул:
— Помогите, там женщине плохо.
— Где там?
Довольно спокойно спросила тётка, я начал заводиться, в голосе у меня что то звенело металлом: