— Да, мама, ты права. Я отправлю Дашу на спорт.
— Что?! — возмущению свекрови не было границ — Ещё деньги на её причуды тратить. Лучше на картошку, в колхоз её отправь. И то больше толку будет.
Свекровь бурчала себе под нос, пошла к дверям, вскользь посмотрев на внука:
— Она и сына таким же бездельником воспитает. Как же тебе не повезло, сынок.
Я вслед ей ответила (кстати, впервые):
— Мужу с женой не повезло, жене со свекровью, что же тут поделать.
Максим гневным шёпотом прошипел:
— Дарья!
— Что?
— Ты что себе позволяешь? Мы с тобой сейчас поговорим.
— Нам есть о чём поговорить. Провожай скорее маму.
У меня на языке вертелось порадовать свекровь тем, что скоро верну ей сыночка всего сразу, целиком, с новой любовью. Но сдерживала себя. Не время. Пока ещё не время.
Они вышли к лифту, меня снова трясло. Да что же это за день такой. Как мне сейчас не хватало собственной мамы. Но, мамы у меня уже пять лет как не было, она, бедная, даже на свадьбе у меня не погуляла. А как мы с ней мечтали об этом…
Мы с Матвеем вернулись в гостиную, занялись железной дорогой, я прислушивалась к звукам с лестничной клетки. Минуты бежали, я провожала взглядом бег стрелок. Максим хлопнул дверью, прямо с порога стягивал с себя пиджак, хлопал по карманам — телефончик искал?
Я уставилась на мужа, пытаясь прочитать всё, что было написано на его лице. Конкретно сейчас на нём проступило нетерпение, я злорадно отвлекала его:
— Проводил маму, всё хорошо?
— Кто тебя воспитывал! Мама на самом деле во многом права.
— Что же вы не стали ужинать? С мамой? Стол было некому накрыть, жирная рабыня наела себе ряху и взбунтовалась?
Максим, хмыкнул:
— Достала! Я итак выпроводил нелюбимую тобой свекровь.
— Я тебе должна спасибо за это сказать?
Снова чуть с языка не сорвалось, что выпроводил он её не ради меня, а только потому, что вот вот стукнет восемь и его ждёт совсем другая красотка, а не мамаша,
— Ты, Максим, прям образец мужчины: жене ни здрасьте с порога, маму чаем не напоил и сам весь взъерошенный. Интересно почему? У тебя дело? Торопишься?
Я отвлекала, доставала его, зная, куда он торопиться. Муж неожиданно отвлекся от своих суетливых пробежек и посмотрел на меня. Пронзительно, с раздражением, мне казалось, вот вот с его губ сорвутся слова. Мысленно просила: ну, давай же, скажи, что тебе надо позвонить.
Обычно Максим пресекал мои наезды, обижал меня грубыми одёргиваниями, но сейчас ему явно было некогда. А вот я никуда не спешила. Вспоминала ту “цаплю” с которой он мне изменил, меня просто штормило от того, что после неё он приходил сюда, а я наивной овцой скакала на цыпочках с половником наперевес. Дело даже не в том, что он предал меня, а в том, что чувствуя нависающую грозу, он не собирался разбираться в моём настроении, просто тупо пытался избавиться от меня, чтоб насладиться общением с той, с другой!
Поэтому и молчал, ему элементарно некогда было тратить на грызню со мной время.
Почему мужчины такие толстокожие. Я в его офисе в секунду считала обман и моя тревога сразу вытащила все пушки наизготовку. А этот лощёный, холёный розовощёкий отец семейства скачет козлом из угла в угол с единственной целью скрыть свою ложь? Как можно не почувствовать, что тебя раскусили?
Ушёл на кухню, я пошла за ним. Минутная стрелка торопилась, вот-вот стукнет восемь. Муж таки нашёл телефон, я была рядом. Максим покосился на меня, спросил:
— Тебе что то надо?
Я пожала плечами, промолчала, хотя хотелось крикнуть:” Да, мне надо! Я хочу посмотреть на тебя, как ты в восемь будешь звонить своей ненаглядной, “котик”.
Чувствовалось, что Максиму не терпится остаться одному. Кобелина. Он направился в нашу спальню, я не отставала.
Ковалёв скрылся от меня в туалете. На часах было восемь, я знала, что он там делает. Думал, спрятался? Подошла к двери, приложила ухо. Тишина. Я даже обрадовалась. Всё же тихо, может быть он по делам зашёл в туалет, а вовсе не прячется от меня. Сидит там со снятыми штанами, думает о вечном, а я за дверями караулю, притаившись мышью.
Мышью, которой тошно и страшно одновременно.
Сердце колотилось так отчаянно, что трудно было дышать, шум от пульсирующей крови в висках мешал слушать. Самое мерзкое было осознавать, что этот гад мечется между нами не первый месяц. Тот злополучный чек тому доказательство. Я затаила дыхание и вся превратилась в слух.
И всё же я услышала его “алло”!
Глава 6
И всё же я услышала его “алло”!
Шах и мат. Партию в семейную жизнь я проиграла.