Ещё одна загадка. Ступин — редкий сотрудник, с кем у меня особо никогда не было конфликтов. Как мне кажется.
— Да, в вас, — повторяет он упрямо. — С вами отлично работать. Но…
— Но?
— Но не соревноваться.
У меня брови ползут по лбу. Я что-то совсем теряю нить беседы.
— В чём соревноваться?
— В личностном росте, — нервно выдыхает Егор и дальше палит словами как из пулемёта: — У вас всегда всё получается. У вас вместо сердца — сталь. У вас железные нервы. У вас каждый день всё самое лучше. Всегда. В любой момент. Вы можете по щелчку пальца обольстить любую женщину. И я офигеть радовался, что теперь мне есть, с кого брать пример. Но, блин, Ирину… я не могу вам простить.
— Ирину? Неярову?
— Да. Её, — он чуть успокаивается, но дышит всё ещё тяжело. — Я всю жизнь о ней грезил. А она… Она выбрала вас!
Последнюю фразу Ступин практически выкрикивает.
Я сижу неподвижно. Слушаю. Пытаюсь анализировать.
Пока что-то ничего не сходится.
— И это… — продолжает Егор. — Уж простите, Дамир, за мой французский, но это звездец! Знать, что женщина моей мечты любит вас и каждый день с вами встречаться!..
— Погоди, — обрываю его холодно. — С чего ты это взял? Ну, про любовь и остальное.
Ступин долго и не мигая буравит меня взглядом.
Я жду.
Он глядит всё мрачнее и мрачнее.
Я просто жду.
Мне просто нужен ответ. Хотя бы ради любопытства.
— Ира сама мне об этом сказала, — с ненавистью произносит Егор. — Она так и сказала мне: «Я люблю другого. И всегда буду его любить». И я спросил, кого. Думал, она про бывшего мужа всё вспоминает. Но, к счастью… Или к несчастью — не знаю… Ира не стала врать. Она назвала имя. Ваше имя.
Глава 56. Ирина
— Мамочка, смотри! Снежок! Как в моём волшебном шарике! — Яся прыгает на радостях, кружится в питерской метели, не может налюбоваться свежим воздухом и… свободой.
Полной свободой.
Да, никто не может дать сто процентов гарантии, но прогноз хороший. Очень хороший. Более, чем обнадёживающий.
Мы прошли трёхнедельную реабилитацию. Сначала думала взять отпуск на работе, а затем… Поняла, что должна попрощаться с Дамиром Тархановым. Навсегда.
Врачи отпустили нас со спокойной душой в духе: «Желаем больше никогда не болеть и… Счастливого Нового Года!».
Новый Год… совсем скоро.
И моя девочка встретит его дома. Здоровая, счастливая. Мой ангел на земле… Моё солнышко… Она будет жить.
Она будет счастливее меня. Я постараюсь. Я приложу к этому все свои силы. Я всё смогу. Я всё преодолею. Теперь я это точно знаю.
Благодаря Дамиру — в том числе.
Пусть у нас с ним ничего не получилось. Так бывает. Не судьба. Он всё равно очень хороший человек, несмотря на всю свою внутреннюю тьму. Может, я так рассуждаю о нём, потому что он нам с Ясей очень помог. Для него это были незначительные траты. Для нас же — судьбоносные. Да и много ли в мире тех, кто способен безвозмездно делиться?
Дай бог каждому здоровья.
Особенно — Дамиру.
За него я молюсь каждый день. Ведь для меня он навсегда — любимый человек. Вопреки всему.
Безответная любовь — тоже любовь. И она тоже умеет греть, если научиться правильно относиться к ней. У меня, кажется, получилось.
— Давай слепим снеговика, мам!
— Ясенька, мы на «Сапсан» опаздываем!
— Ну, мы быстро!
Разве могу я отказать? Моя крошечка улыбается самой чистой и светлой улыбкой в мире.
Раньше я думала, что никого не полюблю, кроме доченьки. И всё-таки полюбила. Также чисто и светло.
Обнимаю тебя, мой грозный тиран…
— Мам, нужна морковка для носа!
— Сейчас шишку найдём! — быстро предлагаю я альтернативу.
Этому меня тоже научил Дамир. Многому научил. Вряд ли я когда-нибудь перестану его вспоминать. Да я и не хочу забывать. Я помню только хорошее. И считаю, это лучшая стратегия.
— А что будет вместо ручек у снеговика?
— Веточки.
— Веточки слишком тонкие, — возражает Яся. — Я хочу такие же большие ручки, как у дяди Дамира!
Мгновенно замираю в той позе, что была. Меня прошибает жестокий спазм. Аж до боли. Как раз нагибалась за веточкой, и выпрямиться теперь очень непросто.
Делаю глубокий вдох.
Дыши, Ира, дыши…
Вы-ы-ыдох…
Потихоньку выпрямляюсь. Возвращаю улыбку на лицо.
— Ясенька, чего ты вдруг о нём вспомнила? — аккуратно спрашиваю у доченьки, чтоб не выдать своих истинных чувств.
— Так вон же он стоит! — она показывает пальчиком куда-то в сторону.
Смотрю туда с испугом. Сердце пропускает удар…
Пусто. Только деревья кругом.