Итак, когда я вкрутил лампочку и вернулся на кухню, то увидел толстого кота, который растянулся вдоль батареи. Нет, он был не просто толстым. Он был жирным и его пузо свисало до самых лап. Я пнул его в бок тапком, которые выдала мне медсестричка. Он приподнял свою рыжую башку и не открывая глаз уставился в одну точку, потом снова развалился и захрюкал, как свинья. Вот это рыжее чудище. Наверное, он охраняет дом, когда она уходила на работу. Теперь я понимал откуда на моем диване столько шерсти. Похоже этот рыжий кот гадил везде. И в душу и в тапки.
Телевизор у нее тоже был старенький. Хорошо, что цветной. Милка рассказывала, что у ее родителей был черно-белый. Что-то я часто о ней стал вспоминать, наверное заскучал. Мне было интересно, как она. Заказала пышные похороны или все же надеется, верит и ждет. Нужно ей позвонить, услышать ее взволнованный голос и все встанет на свои места.
А еще из соседней комнаты несло лекарствами. Ах, да она же медсестра, но любопытство сыграло роль и я заглянул в эту комнату. Похоже это была детская. Небольшая кровать в форме машины. А еще было куча игрушек. Всяких там роботов, солдатиков. В детстве, я тоже играл в них. На письменном столе раскраски, фломастеры и тоже все аккуратно сложено. Значит, у нее есть сын и мои предположения подтвердили фотки светловолосого мальчика, который похоже интересовался шахматами, потому что я также увидел на его столе доску с фигурами. Я подошел ближе и взял со стола фигурку слона и сжал ее в своей ладони. Что-то похоже на ностальгию нахлынуло на меня. В детстве я любил играть со своим отцом в шахматы. Но это было очень давно, может тридцать, а может тридцать пять лет назад.
Медсестричка пришла с работы и залетела на кухню. Начала суетиться. Выкладывать из сумки помидоры, лук и еще какую-то магазинную ерунду. Суетилась и отчитывала меня, как школьника. Я решил, что такой женщине лучше не попадаться под горячую руку и вернулся в зал. Сел возле телевизора в чистых семейных трусах, которые она мне выдала. Похоже я превращаюсь в обычного мужика, жена которого пришла с работы, готовит обед, наглаживает рубашки. Черт побери! Но мне это нравилось! До ужаса нравилось. Только вот ремонт в квартире не нравился. Хотя после моего дворца мне все казалось нищебродским.
Когда я спросил у нее о сыне, она переменилась в лице. Скорей всего это для нее больная тема. Скорей всего история банальна до мозга костей. Она мать одиночка, возможно разведенка. Кольца на пальце не было, хотя это еще ничего не значило, потому что я обручалку всегда снимал, когда наносил визит очередной пассии. Однажды забыл его в бардачке машины, Милке сказал, что потерял, она три дня плакала, при этом тихо приговаривая, что это плохая примета. Короче я не стал носить его совсем, чтобы лишний раз не видеть ее слезы.
Говорить о своем сыне и муже медсестричка напрочь отказывалась. Увиливала, меняла тему. Я же сказал, что не женат. Что я обычный водила, который возит олигарха, в которого стреляли, а попали в меня. Но она умная баба, прицепилась к моим туфлям из последней коллекции Армани, пришлось соврать очередной раз соврать, что мне выдавали форму, чтобы соответствовать статусу своего босса.
- Такое странное имя Леон? - задала вопрос она, продолжая нарезать помидоры.
Я оцениввал ее стройные ноги, думая о том, что нормальное у меня имя. Происходило от греческого, хоть мать у меня итальянка. Они с отцом познакомились на Сицилии, кстати, я обажал там бывать.
Готовила медсестричка вкусно, да и выглядела в своем домашнем халате сексуально, особенно, когда выходила из ванной с мокрыми волосами. Ничего… Рана на груди немного затянется и мы "зажжем огни" на твоем скрипучем диване. Хотя эта пружина все может испортить. Так что диванчик лучше заменить. И обои... Обои мне напоминали деревню в которой когда-то жила моя жена Милка.
Глава 10
Глава 10
Конечно Ира считала, что мой раненный пациент вешал мне лапшу на уши и переубедить ее в этом было сложно. Да, я верила ему, как бы это глупо и наивно не звучало. Тем более Ирка привыкла всех подозревать, причем сразу во всех смертных грехах. Каждый второй мужчина у нее альфонс, каждый третий – маньяк. Да-да, иногда доходило до фанатизма, поэтому я считала, что сначала родилась ее осторожность, потом на свет появилась сама Ира.