- Не нужно. Миша еще не спит.
- Все-таки рано ты его от бабушки забрала, - он почти прошептал.
Я с трудом вырвалась из объятий этого раненого красавчика и тяжело задышала. Бабочки в моем животе. Бог мой! Сколько же их лет там не было? Уже подумала, что они там все давным-давно передохли. И что так не бывает. Мне тридцать восемь, какие черт побери бабочки…
Но это чувство никуда не девалось. Оно стремительно нарастало, как маленькое зернышко, которое в один миг превратилось в цветущую сакуру. И я не могла спокойно спать, есть и даже работать.
Глава 11
Я решила запечь курицу с яблоками, как обычно это делала мама на какое-нибудь торжество. Нет, ближайшее день варенья, (как говорил Мишка) - зимой, да и в целом все зимние месяцы одни сплошные дни рождения. Сначала у мамы, затем у Мишки, потом у меня. А к новогодним праздникам прибавляется еще днюха Иры, причем она всегда отмечала с размахом. Праздничный стол ломился от всяких закусок, копченостей и других изысканных блюд. Гостей за этим столом тоже всегда было много. Бабушки, дедушки, тети, дяди, племянницы, племянники, у Иры большая семья, но самое главное, что Ира могла собрать их вместе.
- Леон, у тебя день рождения случайно не зимой? – спросила я, когда он появился на кухне.
- Нет. В самом разгаре весны. А что так вкусно пахнет? – он подошел ближе и положил свою руку мне на талию и начал нежно поглаживать.
Вилка выпала из моих рук и я отошла в сторону, думая о том, что это очень и очень хорошо, потому что январь самый сложный месяц в этом плане. Я зря об этом думала, не понимая, почему такие мысли лезли в голову.
Странно… Кто для меня Лео? Так, случайный попутчик, с непонятным прошлым о котором он не очень хотел говорить. А я спрашивала, когда у него день рождения. Наверное, я хотела, чтобы он остался. И моя запеченная курица с яблоками, как раз для этого случая.
Лео сказал, что он вкуснее ничего никогда не ел. Ему однажды приходилось пробовать самую разнообразную кухню стран мира, но моя курица с яблоками превзошла всех.
- Ты мне льстишь, - ответила я ему.
Мишка замотал головой.
- Нет, мамочка. Лео говорит правду. Эта самая вкусная курица.
Мы сидели на кухне за столом, как одна большая семья. Ели, шутили, смеялись. За окном смеркалось, в Кексик свернувшись в клубок спал в своей лежанке. Мишка намазал себе кетчупом нос, Леон сказал, что так он похож на поросенка.
Мне было легко с Лео. Настолько легко, что постоянно казалось, что я знала его сотню лет, а возможно мы даже жили вместе эту сотню лет назад. Я даже себе нафантазировала, что все происходило во французском городке Сент-Этьен. Мы вместе прогуливались вдоль узких улочек, до нас доносился пронзительный голос Эдит Пиаф, Лео бережно поддерживал меня за локоть, я же улыбалась ему в ответ.
А еще хотелось беспрерывно смотреть в его глаза и болтать с ним обо всем на свете. Мне нравился его взгляд. Его взгляд был роскошным и теплым, а улыбка лучезарней всех на свете.
Когда позвонила Ирка снова меня ругала, говорила, что у мужика с такими туфлями в любом случае должна быть жена, хотя бы гражданская, а еще дети, к которым он безумно привязан.
Да что она прицепилась к этим туфлям! В итоге я не слушала ее, а поздним вечером, когда мы вышли на балкон и он нежно поцеловал меня в губы я напрочь забыла о ее словах.
- Мне нужно завтра на работу, - я пыталась вырваться из его объятий, но мне было так тепло и приятно, что все во мне кричало нет. А еще у меня кружилась голова и подгибались колени, когда Леон очередной раз прикасался ко мне.
Я до конца не могла объяснить, что происходило со мной, когда он был рядом. Слишком рядом. Мне почему-то вспоминалась местная дискотека и как один из одноклассников провожал меня домой. Взявшись за руки мы почти до самого рассвета гуляли по проспекту. Он признавался мне в любви, говорил, что уйдет в армию, а я отвечала ему, что буду ждать. Нет, у меня была любовь, скорей всего единственная и я говорила честно и открыто, что буду ждать, любить и верить, но случилось то, что случилось. Я забеременела. Мне было всего семнадцать, я поступила на первый курс Гессенского училища и в мои планы совсем не входил ребенок. В его скорей всего тоже. Но теперь я жалела об этом больше всего на свете.