Ощущаю на себе его взгляд, пока кипячу воду. Мои руки чуть дрожат.
— Тебе ведь надо отдыхать, — говорит он тихо.
— Всё нормально, — бормочу, замирая у столешницы.
Вдруг он осторожно обнимает меня сзади. Прижимается к спине, уткнувшись носом мне в макушку.
— Меня бесит, что этот урод напугал тебя. И что мог сделать тебе больно.
— От боли никто не застрахован, — отвечаю тихо, стыдясь того, что мне приятно ощущать тепло его тела.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно.
— Разве это гарантия, что больше ты её не причинишь? — спрашиваю, и в моём голосе нет особой надежды.
Высвобождаюсь из объятий. Это лишнее. Мы не настоящие муж и жена. Не настоящие родители. Мы — картонная декорация, жалкая пародия на семью.
— Всё это неправильно. Между нами… всё сломано.
— Ничего не бывает по инструкции, Инга, — возражает Ваня. — Правильно или неправильно. Бывают ошибки. И попытки начать заново.
— И что ты предлагаешь? — спрашиваю, обернувшись к нему, чтобы смотреть прямо в глаза. — Снова съехаться?
Глава 18
— Нет. Есть идея получше. — Ваня улыбается той самой улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги. — Пойдём соберем кроватку? У меня с инструкциями всегда была война, ты же знаешь. Мои мозги и руки заточены под другое.
На чаше весов — полноценный сон или наша попытка склеить разбитое. Где-то там инженеры, придумавшие эту головоломку из дерева и болтов, наверное, хихикают, зная, что очередная семья на грани срыва будет сплачиваться, проклиная их творение.
— Ладно, — соглашаюсь я.
— Я кстати купил радионяню. Ты видела? Давай поставим в спальне?
— Давай.
Может, именно с таких маленьких осторожных «да» и начинается путь вперёд? Не по дороге из жёлтого кирпича, а по узкой тропинке, усыпанной осколками нашего прошлого.
Ваня вытряхивает из коробки детали и мешочек с крепежом.
— Ну, всё, главнокомандующий. Твои войска в твоём распоряжении.
— Так… — Текст в инструкции сначала плывёт перед глазами. Я отступаю под свет лампы. — Берём эту планку, эту и эту. Собираем основание.
Первую кроватку Дианы я собирала одна — два вечера подряд, с огромным животом, который не давал удобно встать на колени. Брат тогда так и не приехал помочь.
«Даша не поймёт, если я соберу кроватку не для нашего ребёнка», — написал он, вонзив в меня очередную иглу за то, что я должна была стать мамой, а его жена, по его же словам, оставалась «пустоцветом». Ваня тогда так и не нашёл времени на это, но я ещё не знала, по какой причине он не спешил домой.
— Тут будет маятник, — его голос возвращает в настоящее.
— А?..
— Чтобы качать, когда укладываешь спать, — поясняет он. — Консультант сказала, что такая кроватка лучше для ребёнка.
— Дальше, — сглотнув ком в горле, продолжаю я, — вот эти длинные и короткие болты.
Ваня слушает мои указания почти час, а потом приносит чай и печенье. Может, это и не сеанс психотерапии, но шаг в какую-то светлую сторону.
Звонок.
— Минутку… Алло, Мить. Ну что?.. Сколько у нас времени в итоге? Два дня? Ладно. Я успею. — Ваня отбивает звонок и оборачивается ко мне. — На чём мы остановились?
Но его мысли уже далеко отсюда.
— Если тебе нужно работать, то…
— Нужно, — соглашается он, продолжая вкручивать болт. — Поедем со мной в Питер на пару дней? Для Дианы найму няню, если нужно, тебе в помощь. Я не хочу оставлять вас здесь. Понимаешь? Если ты снова исчезнешь… Тогда зачем мне этот проект, деньги, эта квартира? Да всё это. Даже эта кроватка.
— Вань, я не могу вот так просто, — протестую, и первая мысль — о рисках, о Диане, о тысяче причин сказать «нет».
— Считай это мини-отпуском. Я тебе задолжал нормальный отдых.
— А вещи? Документы… Билеты?
— Я всё решу. Напиши список, что нужно, и я сделаю. Мне нужно только твоё согласие.
— И всё? — Неужели всё так просто?
— Всё. Остальное — просто нюансы. Соглашайся. Давай, я погуглю статьи, где пишут, что смена обстановки полезна для молодых мам.
— Вот так ты и уговариваешь клиентов подписать договор?
— С ними это получается гораздо проще. Намного, — смеётся Ваня.
Его смех не залечивает раны, но в нём есть что-то, чего мне так не хватало — шаткая хрупкая надежда. Если я решусь в неё поверить.
— Мне нужно с этим переспать. Поговорим завтра.
— Уже сегодня, — настаивает он, и в его глазах мелькает знакомый огонёк.
В ванной я выключаю яркий свет у зеркала. Нет сил смотреть на себя. Может, мама права, и моё чёрно-белое мировоззрение душит меня, не позволяя признать собственные ошибки. Как ночь с Толей. Я буду вспоминать её годами, сгорая от стыда и отчаянно желая всё отмотать назад. Не подпускать его ни к себе, ни к Диане.