Диана у меня на руках перед зеркалом — крошечная и спящая.
Диана, лёжа на животе, с любопытством смотрящая вперед.
Диана, сладко сопящая в коляске.
Моя сдобная булочка.
Я смотрю на эти фото, а внутри нарастает чёрная злоба. Потому что для Вани она никогда не была сладкой булочкой. Я вспоминаю, как он называл её, пока дочка была у меня внутри. Как бросил нас на долгие месяцы.
Нет!
Он не отец. Он не достоин дочери. Не заслужил.
Включаю на телефоне режим «Не беспокоить» и кладу на тумбочку. Хватит с меня. Нужно спать, иначе у меня не будет сил на новый день.
Развернувшись к окну, смотрю в темноту ночи. И никак не могу отделаться от мыслей о Ване. Зачем он только вернулся? Я ведь привыкла к одиночеству, а теперь мне кажется, будто он и не уходил. Могу легко представить его за своей спиной, на его привычном месте на краю кровати. Стоит отпустить контроль, и вот он — здесь, в десяти сантиметрах. Его дыхание обжигает затылок. Вот-вот его руки обнимут меня, одна заберётся под футболку: ладонь ляжет на живот, чтобы нежно и успокаивающе погладить.
Незаметно засыпаю, но Диана будит через пару часов. Кормлю её и снова проваливаюсь в небытиё.
Утро не приносит облегчения. Ощущаю себя разбитой вдребезги. Дико хочется кофе и пяти минут тишины. Но Диана уже ворочается в кроватке, а значит, начинается новый день. Если бы я не уснула так поздно, то встала бы пораньше, подарив себе полчаса свободы.
Пока дочка досыпает последние минуты, развожу для неё кашу. Съест она её пару ложек, быстро затребовав грудь, но я не теряю надежды, что ещё месяц-два и её меню станет разнообразнее. Кофе в тишине выпить не успеваю, потому что дочка просыпается, и я погружаюсь в привычные хлопоты. Только через час, оставив её в стульчике и дав игрушки, могу позавтракать.
Вспоминаю про телефон. Включив экран, вижу пропущенные звонки от мамы, и сообщение от… брата. Открываю его первым, так как Андрей сам пишет или звонит мне очень редко.
Будь добра перезвони матери, а то уже с собаками тебя ищет. Мы с Дашей вообще-то поспать в выходной хотели. Спасибо.
Каждое слово пропитано раздражением. Андрей никогда не питал ко мне братской любви. А с рождением Дианы его неприязнь и вовсе вышла на новый уровень. Наверное, психолог сказал бы, что это ревность старшего к младшему ребёнку. Я же всегда просто знала — он меня не любит. И никогда не любил. Мы всегда были по разные стороны баррикад. Точнее, он всегда воевал против меня. Всё усугибилось тем, что Даша уже три года безуспешно лечится от бесплодия. И ненавидит меня ещё сильнее, чем Андрей. Словно я родила дочку им назло, а не потому, что просто хотела ребёнка.
— Мама, привет! — Мой голос хриплый от недосыпа.
— Инга, ты мать решила в могилу свести? — Её звенит от тревоги и раздражения.
— Извини, я забыла телефон с беззвучного снять. Не слышала, как ты звонила. У нас всё хорошо.
— Точно? А то я уже отправила к тебе Ваню. Удивительно, как быстро он ответил на звонок.
В ушах звенит. Я бы очень хотела знать ещё какого-нибудь Ваню, но…
— Мам… Почему? Зачем? — Сдавливаю виски пальцами, не веря услышанному. — Скажи, что ты пошутила!
— Я не шучу! Он твой муж, дочура.
— Только по бумагам! — почти кричу я. — Господи, ты что наделала? Он нас бросил! Изменил мне! Пропустил всё самое важное! И ты просто взяла и позвонила ему? Ни с того ни с сего?
— Он должен быть рядом! — припечатывает мама. — Я уже говорила, ты сама его замучила до такой степени, что он не выдержал и что давно нужно было позвонить ему и извиниться. Хорошо, что он сам сделал первый шаг. Я знаю, что он вчера заезжал к вам.
— Мама! — Во мне всё обрывается. — Как ты могла?
— Дочь… — начинает она, но я бросаю трубку.
Разговаривать с ней нет смысла. Она просто… Просто предала меня.
Подбегаю к окну и, отдёрнув занавеску, смотрю на улицу. Перед домом, как подтверждение всему кошмару, стоит Ванина машина.
Глава 8
Сердце едва не выпрыгивает из груди. Перекладываю дочку в манеж и, сунув видеоняню в задний карман джинсов, выскакиваю на улицу.
— Выходи, Ваня! Немедленно! — Ладонью бью по капоту его машины, и глухой стук эхом отзывается в тишине улицы.
Ваня сидит за рулём, и наши взгляды скрещиваются через стекло.
— Инга, не устраивай истерику у всех на глазах. — Ваня выходит из машины.
Голос звучит спокойно, но в нём читается усталость.