— Проходи, — расстроенно тянет подруга, пропуская меня в квартиру. Подмечаю ее опухшие глаза:
— Чего ревем?
— А сама-то…
Я тоже украдкой стираю непрошеную слезинку.
— Я нормально держусь, кстати, — хлюпаю носом, стараясь напустить на себя строгий вид.
— Угу, оно и видно. Что делать планируем? Давай только больше слякоть разводить не будем? Поболтаем…
— Я вино не хочу, может, тортик с чаем? — неуверенно тяну я, отдавая подруге и бутылку, и тортик, тут же скептично кошусь на бока в собственном отражении. Немного поправилась, надо признать. Все мои знакомые на стрессе худеют — я же, наоборот, набираю вес. Да, никогда не была такой худышкой, как Гельчик, но иногда очень хочется, конечно. Хотя обычно я довольна фигурой. Но не сейчас.
Сейчас я кажусь себе жалкой, ничтожной и никчемной.
— Ты еще и это кремовое чудо прихватила. А я хотела к твоему приезду приготовить пиццу. Даже уже частично все нарезать успела. Пойдём тогда, соберем ее.
— Еще одна… — бурчу я себе под нос.
— Не поняла. Что значит еще одна?
— Да Мартин мне высказывает, что я не готовлю. Ты ж знаешь, не мое это. А ты меня еще и в свою секту любителей кулинарии тащишь.
Гелена звонко смеется, и я вдруг тоже ощущаю, как упадническое настроение отступает и становится немного легче.
Даже пропадает желание написать Мартину.
Я бы себе точно позже руки за такое отбила. Прохожу на кухню, печально осматриваю грандиозные приготовления подруги… и, тяжело вздыхая, соглашаюсь:
— Ладно. Показывай, как ты это делаешь.
Глава 9
— Это лучше всякого тортика и вина вместе взятых, — резюмирую я, смачно откусывая от третьего по счету куска умопомрачительной пиццы. Ммм… кайф.
Подливаю подруге чай, и она с благодарностью кивает, тут же отпивая из кружки.
— Вот так. Поэтому я думаю, что он специально молчал. Если бы там все было по-человечески и без тайн, то он бы сразу мне рассказал о сыне, — жалуется она. — И отец, главное, был в курсе. А сделал вид, что тоже ничего не знает. Выгораживает женишка.
У Гелены старомодные родители. И ее брак с Аязом был оговорен уже давно, пару лет назад точно. Она, конечно, была шокирована, сердилась, возмущалась, когда узнала о своей уже расписанной чужою рукой судьбе. В пух и прах ссорилась с родителями, особенно с отцом, и постоянно избегала будущего супруга. А через какое-то время они не просто нашли общий язык, но и почувствовали притяжение.
Вот так их будущий договорной брак перерос в настоящие отношения.
У них свадьба в сентябре. И теперь сие мероприятие, кажется, под вопросом.
— Может, все же вам стоит сесть и серьезно еще раз обсудить? — осторожно предлагаю я и тянусь за салфеткой.
— Да разговаривали уже. Он говорит, что там у него давно все. Но я не готова проглотить двухлетнее неведение. Я такое не принимаю.
— И что, свадьбу отложишь?
— Лучше одуматься до свадьбы, чем сожалеть о ней после заключения брака. Чувствую я, не так что-то.
— Дааа… — тяну я с грустью. Это точно.
— Слушай. А раз Мартин говорит, что не изменял, может, и вам стоит еще разок обсудить?
— Да я ж видела, ну! Что там еще обсуждать. Он ушел. Все. О чем говорить? Да и проблемы наши ведь намного глубже. Непонимание. Недоверие. Как-то так получилось, что никто не хочет идти на уступки. И… не знаю, — откидываюсь на спинку стула. — Как будто мы оба не были готовы к этому браку.
— И что планируешь?
— Да что тут планировать? Соберу вещи и съеду. Освобожу его жилплощадь. Подала я уже… на развод, — добавляю тихонько.
Хотя мне искренне жаль. Пусть многого я не успела сделать, поставив выше другие, на тот момент более важные на мой взгляд дела, но я люблю и свою жизнь, эту квартиру, и наш тихий уют. Да и Мартина тоже… люблю. Просто больше не могу жить с чувством того, что меня предали.
Я ему стала неинтересна, да и накопившиеся между нами проблемы решать путем переговоров… мягко говоря, не наш вариант. У нас ничего не получается.
Накал страстей вышел критичным, в итоге чаша терпения лопнула.
— Время уже позднее, я скоро начну собираться, — сообщаю подруге.
Она кивает. Вижу — не рада. Ей тоже не хочется оставаться одной и тонуть в собственных мыслях, но завтра рано вставать.
— Жаль, не останешься, — печалится Гельчик.
Мы еще с полчаса болтаем, я помогаю Гелене прибраться на кухне. Она, несмотря на мои возражения, все же впихивает мне четыре куска оставшейся пиццы.