— Что-то случилось? — его брови взлетают вверх.
— И-и-звините, — прохожу дальше в кабинет и кладу сумочку на стул.
Справа от меня возвышается ужасающее гинекологическое кресло.
— Какие жалобы? — прямой будоражащий взгляд.
— Обычный плановый осмотр, — у меня не только голос дрожит, но и коленки трясутся.
— Ясно, — отвечает и натягивает резиновые перчатки. — Раздевайтесь.
— П-полностью?
Я дура. Я знаю.
— Нет, — брови хмурятся, глаза быстро пробегают по моему ярко-зеленому костюму из пиджака и юбки выше колена. — Освобождайте только низ.
Освобождайте только низ.
Какого-то черта я принимаюсь освобождать верх. От нервных движений огромная золотистая пуговица на моем пиджаке отрывается и с грохотом валится на кафель. Мы оба наблюдаем за тем, как она катится по полу и, сделав несколько оборотов, останавливается возле ботинка мистера совершенство. Он поднимает ее и протягивает мне со словами:
— Я же сказал, только низ.
— А как же... — идиотски улыбаюсь ему, — грудь смотреть не будете?
— Обязательно, — оглядывает он меня с головы до ног, пробуждая в моем теле колкие мурашки. — Но сначала... — отворачивается, когда с перепугу вместе с капроновыми колготками дергаю по ногам вниз трусики. — Садитесь в кресло, ноги...
— На ширине плеч?
Замолкни уже! — одергиваю себя, кусая щеку изнутри.
— Нет, — нескрываемая веселость образуется во взгляде. — Просто положите ноги на подколенники, откиньтесь назад и постарайтесь расслабиться.
Безумно красивые глаза наблюдают за тем, как кручусь возле гинекологического кресла.
— Юбку тоже придется снять.
Черт!
Замок как назло заело.
— Не могли бы вы?..
Все еще улыбаюсь как дура, указываю пальцем на свою задницу, обтянутую юбкой, которая никак не хочет расстегиваться.
Сделав шумный вдох, доктор пытается потянуть вниз собачку от молнии, но в резиновых перчатках это сделать не так удобно. Я стараюсь подстроиться под его движения, на что получаю некое раздражение в свою сторону.
— Стойте на месте.
Слышу, как чертыхается и рвет свои перчатки, потому что они уже негодны для исследования моего сокровенного места, которое я с радостью предоставлю исследовать этому мужчине.
— Втяните живот.
В смысле, живот?!
Делаю, как он велит. А затем слышится треск и его тихое «твою мать».
Юбка расстегнута, но замок в ней теперь сломан.
— Опуститесь ниже, — повторяет он тоном без намека на веселье, когда мне все же удается занять этот чудный трон и раскрыться перед чудо-доктором. — Положите руки на живот.
Мои колени так дрожат, что все кресло трясется.
— Расслабьтесь, умоляю, — этот голос заставляет меня хотеть его обладателя. — А то я чувствую себя каким-то маньяком.
В этот момент его пальцы аккуратно и очень осторожно исследуют внутри меня.
Мама дорогая!
Вторая ладонь ложится на оголенный живот, чуть надавливая на него. Кусаю губы, чтобы не застонать в голос, потому что от одного ощущения волшебных прикосновений доктора Рукосуева я готова кончить.
— Ах…
Не знаю, услышал он или нет, но явно почувствовал.
— Медсестра позвонит вам, если мазок будет плохой, — он уже не трогает меня, а принимается печать что-то в своем рабочем ноутбуке. — Можете одеваться.
— А как же...?
Глаза морской волны обводят мой полуобнаженный, ничем не прикрытый вид.
— Через пятнадцать минут рабочий день подойдет к концу, и я отвезу вас домой.
Я все еще стою на месте как вкопанная.
Он отвезет меня домой.
— Ну не без юбки же вам щеголять по улице, — вокруг его великолепных глаз образуются мелкие морщинки, когда он вновь посылает мне свою очаровательную улыбку. — Мой косяк, и я его исправлю.