— Со своим парнем! — огрызается эта мелкая поганка.
— Парнем?!
— Да! У меня есть парень, ясно?!
Лиане больше некуда идти, и она прижимается спиной к дальней стене. Зажмуривается от страха.
Нависаю над ней, борясь с огромным желанием раздавить её как букашку.
— У тебя нет никакого парня! Это понятно?!
— Есть! — пищит Лиана.
Замахиваюсь от злости. Она вся скукоживается.
— Нет! И не будет! — вбиваю в её тупую голову нормальные мысли. — Ты под домашним арестом! До свадьбы!
— Какой свадьбы?!
Дочь пытается защититься телефоном, который зажат у неё руке. Я выдираю аппарат.
— Отдай! — она уже плачет. — Я маме позвоню!
— Ты никому больше не позвонишь! И будешь делать всё, как я скажу!
От греха подальше делаю шаг в сторону и поворачиваюсь к Лиане спиной.
— Папа, это несправедливо… — сквозь слёзы блеет она. — Так нельзя…
— Так нужно, — ставлю я точку в этом бестолковом разговоре. — Забудь и думать о каких-то там парнях. Ты — моя дочь. Ты — моя старшая наследница. И никакие «парни» даже близко не должны подходить к тебе.
Медленно иду к двери и на пару секунд останавливаюсь прежде, чем выйти.
— С этой минуты, — говорю, не глядя на дочь, — ты будешь находиться дома. А затем я подыщу тебе частную закрытую школу для девочек, где ты благополучно доучишься без всяких глупостей.
— Папа…
— Это не обсуждается, — выхожу из комнаты, громыхнув на прощание дверью.
Глава 15. Карина
В аптечный ларёк при отеле залетаю с безумными глазами. А дальше — как в тумане.
Иду в номер, закрываюсь в спальне, беспощадно разрываю купленную только что упаковку. Жду.
Жду и молюсь. Молюсь и жду.
Не знаю, чего жду. Ещё меньше знаю, за что молюсь.
— Карина?.. — Арслан снова зовёт меня за дверью.
А мне хочется спрятаться от него. Хоть куда-нибудь. И никогда больше не смотреть ему в глаза.
— Можно войти?..
— Нет! — чуть ли не ору во весь голос. — Я выйду… скоро.
— Хорошо.
Он не уходит. Понимаю это не зрением и не слухом, а сердцем. Оно предательски бьётся груди, едва не ломая мне рёбра.
Я смотрю, не моргая, на пластиковый футляр с экраном, зажатый у меня в руках. Эта штука должна пропищать. Но она, как назло, молчит.
А Арслан снова заговаривает:
— Прости меня… Если ты подумала, что я пытаюсь строить козни за спиной Расула, то это не так. И без твоего согласия я не стану предпринимать никаких шагов. Ни обманывать, ни юлить я никогда не буду. Ты ведь знаешь…
Знаю… Слишком хорошо знаю.
Сердце бьётся и бьётся.
Там, за дверью, стоит человек, которого я люблю практически всю свою жизнь. И, к сожалению, к величайшему, ужасающему, катастрофическому сожалению, мои чувства взаимны. А в моём положении это означает, что больно не только мне.
Моему самому любимому мужчине тоже больно.
— Я не хотел тебя пугать своим предложением. Просто… Чёрт… Карина, пойми, я очень хотел, чтобы мы поехали в эту командировку вместе. Я слишком долго ждал, чтобы сказать всё это. И, наверное, слишком поспешил в итоге…
Закрываю глаза и начинаю считать секунды.
Как страшно… Как несправедливо… Как тяжело…
— Карина, я не хочу говорить что-то вроде: «Давай сделаем вид, что ничего не было», потому что я ни в чём тебя не обманул и не желал тебе ничего плохого. Всё, что я сказал, было правдой и шло от сердца…
А лучше бы именно это Арслан сейчас и сказал. А я бы согласилась.
Да. Сделать вид, что ничего не было. Оставить всё, как есть.
— Я понимаю, почему ты не хочешь говорить…
Нет, не понимает… Никто не понимает.
Я и сама-то с трудом понимаю, на чьей я стороне. Единственное, что пониманию совершенно наверняка, — не на своей собственной.
Тест пищит. Открываю глаза.
— Ладно, давай отложим этот разговор до вечера, — говорит Арслан. — Сейчас нам надо на выставку. Ты идёшь?
Через минуту я уже выхожу из спальни, собранная, спокойная и уравновешенная. Хотя внутри продолжает клокотать, а голова подёрнута туманом, у меня хватает сноровки, чтобы сохранить «благополучный фасад».
— Я готова, — заявляю совершенно ровным и отчётливым голосом. — Пошли.
Такси уже ждёт. Едем в непривычном и неловком молчании. Но я знаю наверняка — скоро дела и заботы снова окунут нас в стремительную бизнес-атмосферу, и на душевные терзания не останется свободных ресурсов.
Так и происходит. Второй день выставки ещё более многолюден, чем первый. Людей столько, что бывает не протолкнуться между стендами. Тут и там расставлено оборудование, развешены громадные экраны, со сцен доносятся разные речи. Где-то играет музыка, где-то идут переговоры, где-то уже пьют, где-то завлекают в свои сети миловидные стендистки.