К моему сожалению, на нем была майка без рукавов, отлично подчеркивающая его мускулатуру, что еще больше воспаляло мое либидо. Я так просто не поддамся на провокацию.
- Придурок, - кинула я агрессивно, увеличивая скорость, чтобы избавится от этого упрямого осла.
Слыша позади себя смех, не стала отвечать, а лишь начала контролировать свое дыхание, потому что мои силы иссякали. Нет, еще рано. После встречи с ним, мне необходимо еще больше выбросить энергию, чтобы я вернулась домой без сил. Три круга и возвращусь домой. Точно. Решено.
Он нагнал меня уже на втором круге, но слава Богу молчал. Ему же облегчает жизнь и здоровье. Руслан не видит, что я способна его голыми руками разорвать, потому что он не идет на переговоры и не намеревается меня оставить в покое, которым я дорожу больше всего.
Вот третий круг закончился, и я остановилась, уперев руки в колени, выравнивая дыхание и ощущая, как горячая капля пота скатывается со лба, проходя по виску и падая на прохладную землю.
- А я ошибался в тебе, олененок,- снова завел свою шарманку Цепин, подходя ко мне, и его серая майка пропиталась потом, но у меня уже не было сил, чтобы продолжать заниматься спортом, сжигая потребность в сексе с помощью него.
- Взаимно. А теперь отвяжись от меня! Я собираюсь домой, так что стадион в твоем полном распоряжении. Хотел заняться спортом? Дерзай! Хоть бы ты поскользнулся и сломал себе конечности. Надеюсь, хоть сломанные кости остановят тебя от преследования!
Весьма жестко желать человеку такого, но он довел меня до крайностей. Он затих, когда я пошла в сторону забора, но коснувшись ручки, подергав, поняла в чем дело. Нас заперли. И здесь его влияние, бесспорно. В случайности я больше не собираюсь верить.
Развернувшись на пятках, спрятала руки в карманы толстовки, рявкнув:
- Открыл дверь! Как мне еще тебе объяснить, что я не желаю тебя видеть рядом с собой?
Размашистой походкой, пошел в направлении середины стадиона и я выпучила глаза. Да нет! Это определенно глюк. Но я будто приросла к месту. Посреди стадиона на газоне стояла гребанная кровать с десятком белоснежных подушек! Если это не намек, что черт подери еще?
- Цепин ты в край охамел, если хоть на секунду подумал, что я пересплю с тобой посреди стадиона! – кричу я ему уже выходя из себя.
Глава 17.
Мое самообладание уже машет на прощание мне рукой, и я понимаю, что еще немного и не смогу совладать со своим гневом, вызванным этим мужчиной. Задушу, не дав возможности на последнее слово.
Не сбивая шаг, разворачивается, идя задом и крича, тут же остановившись в нескольких метрах от кровати:
- Она не предназначена для секса, олененок! Признай же, что я идеальная партия для тебя. Ты держишь в себе гнев на мужа, которому даже не могла произнести пару ласковых, а я появился вовремя. Давай же! Не сдерживайся и избавься от своей злости на весь мужской род. Не строй из себя железную леди. Бой подушками вытеснит из тебя всю отрицательную энергетику. Ну же, Агата, что ты потеряешь? Пошли.
Я же лишь вновь направилась к воротам, стуча по железной поверхности, крича на всю округу:
- Откройте! Спасите, здесь маньяк пытается меня изнасиловать! Спасите! – раздирала я свое горло, и мне ответил с той стороны, весьма знакомый голос.
- Агата, я согласен, что он ненормальный, но также и упертый. Послушай его.
Ах да, кажется, припоминаю. Миша. Еще один покойник у меня в списке намечается. Прорычав, сквозь стиснутые зубы, последний раз со всей дури ударила по двери с ноги и отошла, косясь на Цепина. Сам нарвался. Быстро обошла его, не разуваясь, запрыгнула на кровать, и он появился сразу же, не сумев вовремя сориентироваться, и я ударила сразу ему по башке подушкой, сбивая с ног, и он плашмя упал на кровать.
- Ненавижу вас всех! Ненавижу, козлы! Портите только нашу жизнь, - лупила я без передышки и, дав ему встать, посмотрела снизу вверх, заорав на все пространство: - Доволен, кретин? Специально, - снова намахиваюсь, но он хватает подушку, и она сталкивается с моей в воздухе, блокируя удар, - доводишь меня. Что изменится, если я выскажусь? Вы перестанете думать, что все бабы рабыни? Что вам позволено, сука,- я заехала ему коленкой по животу, долбанув подушкой по голове, но тот стоял, тупо улыбаясь и защищаясь, но с трудом, - изменять, а нам нет? Равноправие на дворе, мужланы, но как вам это заметить, если ваши глаза прикованы к заднице левой бабы, которая даже не знает в каком году родился Ленин?!