— И… что теперь? — хрипло спрашивает Сати, перечитывая заключение УЗИ, когда мы выходим из клиники.
Как я и предполагал, она беременна — срок три-четыре недели. Радоваться надо, но я перевариваю новость о своём отцовстве, размышляя, как сообщить об этом Еве. Ситуация — нарочно не придумаешь, хотя в опровержение «залёта» слабо верилось.
— Будет так, как сказал. Билет до Милана уже оплачен. Я арендовал тебе квартиру практически в центре города.
— Откупаешься от нас? — ядовито давит на совесть Сати, складывая пополам лист бумаги.
В то, что обойдётся без выноса мозга, поверил бы только наив. Разрастающаяся между нами тишина не предвещает понимающего диалога. Судя по плотно сомкнутым губам и медлительным движениям, Сати борется с желанием закатить истерику. Я же терпеливо жду, когда её прорвёт.
— Ты не сказал, чего мне ждать после отпуска, — она медленно поворачивает голову, глаза вопросительно смотрят на меня.
— Мы с тобой больше не будем встречаться как любовники. С этого дня наши отношения будут сугубо деловыми, — без предисловий расставляю все точки над «и».
Сати на долю секунды замирает. Её лицо не искажается эмоциями, оно похоже на неподвижную маску в этот момент. А на что она рассчитывала после? Что мы продолжим трахаться с прежней частотой? Полтора года ни к чему не обязывающего секса закончились — и я не испытываю никакого сожаления, разрывая связь с ней.
— Всё-таки бросаешь меня, — в глухом голосе сквозит явная обида. — Деловое сотрудничество? Рус, я могу узнать, что и когда изменилось?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я так захотел, — не вдаюсь в причину и следствие. Желания обсуждать изменения — не возникает, но то, что главной причиной стала Ева, она подсознательно угадала. Обещаний и намёков на светлое совместное будущее я никогда не давал, поэтому отчитываться перед Сати нужным не считаю. — Давай обойдёмся без драм.
— Я не драматизирую. Речь идёт о моём материнстве, — она напрягает голос, меняя интонацию и вертит листок в руках. — Ты, конечно, женат, но что — из-за твоего формального положения мы должны катиться на все четыре стороны? У нас уже есть ребёнок… — на последнем слове её голос срывается, и что ему не свойственно — сипит: — Руслан, он твой. Наш общий.
— Знаю. От ребёнка я не отказываюсь. Чего конкретно ты хочешь от меня?
— Официального признания отцовства.
С её стороны было бы глупо не озаботиться данным фактом — в этом я понимаю Сати. Да и сам пренебрегать родительскими правами и обеспечением сына или дочери не стану. Может, в чём-то я сволочь, но не бездушный отморозок. Своей ответственности — ни в чём и никогда не избегаю.
— Насчёт признания и по поводу финансовых расходов можешь не переживать, — твёрдо даю слово. — Клиники, врачи, роды, няня, если потребуется, детский сад, обучение — всё будет оплачено.
— А что насчёт общения? Ты планируешь видеться с ним?
— Обговорим дни.
— Ты собираешься стать воскресным отцом?! — вдруг выстреливает возмущение. —Будешь приходить на час или два? И на этом — всё?
— Не выдумывай! — рявкаю на Сати.
— А я ничего не выдумываю. С твоей занятостью ребёнок будет видеть тебя в лучшем случае раз в месяц. Как удобно, не правда ли? Ни забот, ни хлопот. А жене ты скажешь про него? Или как?..
Обвинение в малодушии, припудренное святой материнской опекой — явный перебор. Ненадолго же её хватило, чтобы не приплести к разборке Еву. Знатная она всё-таки сучка. Пора пообломать ей крылья.
— Всё, что связано с моей семьёй — не твоё дело. Что и кому мне говорить — не твоя забота.
— Да что ты?! — возражает Сати. — Она — твоя семья. А мы тогда — кто? Разве мы теперь — не часть твоей семьи, Руслан?
Когда-то черта Сати не лезть за словом в карман мне дико нравилась. Но с недавних пор вызывает отторжение. Надежда заполучить расширенные права вырывается фонтаном наружу. Приходится освежить её память, не заморачиваясь на деликатность, ибо не хрен борзеть.
— Нашу связь нельзя приравнять к полноценной. Ты соглашалась только спать со мной. Вернее, продиктовала такие условия сама. Я принял их. Ты же — приняла факт моей женитьбы и получила от меня всё, что хотела. Сати, я не собираюсь разводиться с Евой ради тебя.