Я прислушиваюсь к размеренному дыханию Руслана и задаюсь вопросом:
Он уже успел уснуть?
Судя по расслабившимся мышцам, наверное. Не очень удобно лежать на левом боку, поэтому осторожно освобождаюсь от тесных объятий мужа и каменею — тяжёлая рука ложится на бедро.
В горле пересыхает, потому что ничуть не сонный голос резонирует в спину:
— Куда собралась, Ева?
Глава 17.
******
Размытая тень падает на стену, и у меня сбивается дыхание. Лежать в захвате мужа, к которому неравнодушна, — адское мучение, что я, естественно, не признаю.
— Мне просто неудобно! — чуть ли не огрызаюсь, поворачиваясь на спину.
— Неудобно находиться рядом со мной? — мрачно, с предельной дерзостью интересуется он.
Умеет Руслан поставить в неловкое положение, что тут скажешь…
— Ева, посмотри на меня.
Он придвигается как можно ближе и практически нависает сверху, требуя ответа. Я сдавлено вздыхаю и подчиняюсь ему. В крохотной прослойке, разделяющей наши лица, воздух за секунду становится горячим и густым. Лёгкие обжигает каждый вдох, пристальный взгляд пробирает до мурашек.
Руслан со своей железобетонной выдержкой способен до победного выяснять, что «неудобно». Я же, почти придавленная к матрасу его весом, сначала прихожу в смятение.
Затем неожиданно для него выдаю:
— Время твоего пребывания в моей постели истекло. Температура упала. Ты можешь идти к себе в спальню.
Полумрак комнаты не скрывает ни скупую усмешку, тронувшую его губы, ни лицо, ставшее тут же суровым. Негостеприимно — да. Только что остаётся делать, когда много что волнует? Мужской запах, в который уходишь с головой. Жар, исходящий от его тела. Разительная перемена…
Последнее волнует больше всего. И, как оказывается, не меня одну.
— Ты изменилась, Ева, — хрипловато произносит Руслан, опираясь ладонями о матрас и вплотную вклинивается между ног, заключая в импровизированную ловушку. — Перемены тебе к лицу, но не явная грубость. Ты действительно хочешь, чтобы я ушёл?
— В определённом смысле — да, — упираюсь руками в его торс.
— В каком? — как специально играет на эмоциях, хотя прекрасно понимает, что я имею в виду развод, и уточняет: — Ты не оставила эту идею?
— А как ты себе представляешь нашу жизнь? Да, я повторяюсь, но в прошлый раз ты резко закрыл тему.
— Теперь, когда ты немного остыла, — голос Руслана звучит уверенно и ровно, — мы можем об этом поговорить.
— Верно, настало подходящее время, — я похлопываю ладонью идеальный торс мужа и позволяю себе подколоть его: — Проблема вроде как решена.
— Дерзкая девочка, — растягивая слова, он сардонически улыбается и прикасается пальцем к моим губам. Медленно проводит им по коже вниз, до пупка, от чего горячие волны расходятся по телу. Я снова дёргаюсь, как несколько часов назад, когда Руслан задел пятку, и спрашиваю:
— Ты думаешь, я смогу тебя простить?
— Возможно, не сразу. Я виноват, не отрицаю, но мы можем попробовать начать всё сначала.
— Что?
Сногсшибательные перемены… Такое предлагают не каждый день.
— Я прошу дать мне шанс. Дать нам шанс, Ева.
Шум крови, приливший к лицу, заглушает стук сердца, потому что неожиданный поцелуй в губы застаёт меня врасплох. Шарахает молнией по нервным клеткам, от чего не успеваю произнести: «Прекрати».
Твёрдые губы давят на мои, в рот проникает влажный язык Руслана. Острое возбуждение и оцепенение — вот что накрывает, пока мятный вкус соединяется с нейтральным моим.
Что же он делает, а?
Я не могу оформить сходу мысли в слова, когда Руслан отстраняется и, проведя тыльной стороной ладони по скуле, озвучивает:
— Дай нам месяц.
— Прям как в суде на примирение, — тихо бормочу, медленно приходя в себя и, отбросив одеяло, отодвигаюсь от него, усаживаюсь на противоположной стороне кровати.
Предложение «начать сначала» необходимо уместить в сознании, прежде чем согласиться или высказать протест. Честно говоря, оно прозвучало как контрольный выстрел.