Но спустя полгода наших дружеских отношений, я приняла его ухаживания и откровенное признание в любви. Решила попытаться попробовать, не могу же всю жизнь жить для сына, и не построить новую семью. Неудачный брак, конечно, оставил неприятный осадок, от чего мне было трудно снова поверить мужчинам. Но Сергей мужчина надежный, это поняла, дружа с ним почти год.
— Только не переусердствуй, — подыгрывая, шучу на его волне.
— Жень, ты же знаешь, что тебя очень сильно люблю, и не прошу отвечать взаимностью, но знай, ты для меня дорога. Я все еще жду твоего ответа о совместном проживании. Обещаю, ты об этом не пожалеешь, — почему-то слышу в его интонации мольбу. Такое чувство, что он считает я могу передумать насчет его. И даже теряюсь, не зная, что и ответить.
— Вот, когда приеду, поговорим, — стараюсь перевести во флирт.
— Обязательно. Я жду вас, моя великая художница.
Попрощавшись с ним, завершаю вызов и переворачиваюсь на бок. Время уже показывает десятый час вечера, и тянет спать. Рядом с собой разглядываю свернувшегося в калачик сына, мерно сопящего.
— Устал мой мальчик, — говорю шепотом, поглаживая его по пшеничным волосам.
Не замечаю, как сама засыпаю, ведь завтра будет насыщенный день и нужно быть отдохнувшей и выспавшейся.
***
На следующий день, с Сашей едем к моим родителям, пока буду занята в Москве подготовкой к выставке. И пока сын останется у них под присмотром, заодно погостив у девушки с бабушкой.
Папа изначально хотел нас забрать к себе, но решила, что не стоит, так как мне все равно придется снимать номер в гостинице, чтобы не ездить каждый день к родителям за город. Завтра еще предстоит заехать в галерею, для заполнения всех документов и встретить свои картины, которые привезут транспортной компанией.
Дел невпроворот, столько всего нужно будет сделать, что уже кружится голова.
А еще, я неотрывно смотрю в окно на заднем сиденье такси. С жадностью разглядываю утреннюю Москву, вспоминая времена, когда жила здесь.
Соскучилась и очень сильно, в груди такой трепет, что хочется кричать от радости: Наконец-то я дома! Ностальгия по родному городу меня не отпускала все эти шесть лет. Был момент, что очень хотелось вернуться, но вспоминая, из-за чего я уехала, в момент осадило, словно меня окатили ледяной водой.
Что мне известно об Андрее? Только немного, и то из нечаянно произнесенных уст моей матери, что он все-таки женился на Ларисе. От этой новости меня опять погрязло в пучину боли и страдания. С тех пор запретила маме, что-либо говорить о нем. Пусть лучше я не знаю: где он, с кем и как.
За эти годы, я с остервенением старалась забыть Андрея. Но память не сотрешь и чувства не вытравишь из сердца. Эта больная любовь оставила шрамы на сердце, которые не удалить и не убрать. Время притупило боль, но не избавило.
Мне кажется, я проклята, что до сих пор помню и чувствую потрепанную и израненную любовь к бывшему мужу.
Единственное, что от нашей связи хорошего, это мой сын, которого обожаю и боготворю. Вот, кто мой настоящий мужчина. Он моя отдушина и отрада, как награда за мучения в несчастливом браке.
Наша машина останавливается на светофоре, а я бурно рассказываю сыну о Москве, показывая и объясняя достопримечательности.
— Мам, смотри, а там что за такое красивое здание? — Саша показывает указательным пальцем в правое окно, у которого сижу я. Поворачиваю голову и замираю, уставившись в одну точку.
Рядом с нами поравнялась черная большая машина, а в ней за рулем...
Андрей.
— Андрей? Так и называется здание?
Черт! Я это сказала вслух? Прикусываю свой язык, чтобы больше не повторялось.
— Н-нет, сынок, это так, мысли вслух. Это здание называется “Оружейный”.
Сама не могу отвести взгляд до боли знакомого профиля. Его профиль я узнаю из тысячи. Это Андрей. И никто больше.
В груди бахает, тараня грудную клетку. Все тело дрожит от нервного перенапряжения. Наклоняю голову, скрывая ладонью свое лицо, создавая видимость, что у меня болит голова.
“Пожалуйста, лишь бы не увидел!”, мысленно обращаюсь к высшим силам.
“Ну, почему в городе-миллионнике, я встретила его в первый день приезда?”
Глава 6
Всю дорогу до родителей ехала, как в каком-то вакууме. Перед глазами до сих пор стоит образ Андрея. И шрам, который затянулся, начал ныть с ноющей болью и расходиться в стороны. И я презираю себя, что так реагирую на бывшего. Очень надеюсь, что больше его не увижу.