Замолкаю, говорить дальше не получается, я давлюсь рвущимся из горла рыданием, даже не заметила, как потекли слёзы. Боль прошлого оглушает, пронзает каждую клеточку тела и души.
- Полин, – доносится голос Амира, а после крепкие руки подхватывают, отрывая меня от земли, до хруста рёбер прижимают к крепкому телу.
Кричу, срывая голосовые связки, его прикосновения приносят адскую боль! Меня словно кислотой облили!
- Отпусти меня, не трогай! Иди к чёрту, Амир! – извиваюсь в его руках, хочу свободы. – Вали к своей бляди, рожай дальше с ней детей, а нас с Эми оставь в покое!
Амир молчит, только тащит против воли к машине, прижимает спиной к металлу.
- Не смей! Слышишь! – кричу ещё громче, когда дверь машины открывается, паника, смешанная с истерикой, переполняет меня, вырывается на свободу. – Ненавижу, подонок! Отпусти! – бью его в грудь, по лицу, куда достаются руки.
- Всё, Полина, хватит! – гаркает Амир. – Всё будет по-моему, я люблю тебя и никогда не отпущу, ты свыкнешься, родная, и всё у нас наладится!
- Да я лучше с жизнью распрощаюсь, чем останусь с тобой! - кричу в запале, - Ты...
Договорить не получается, щеку опаляет от удара, в ушах появляется звон, через который доносится испуганное детским голоском.
- Папочка, не надо!
Не смей такое говорить! Никогда, слышишь?! – натурально рычит Амир, сильно встряхивая меня за плечи.
Из салона разносится плач Эми, она зовёт меня, просит отца не делать маме больно.
А мне больно! Щека горит! Душа и сердце разрываются на миллионы частичек! Он поднял на меня руку! Ударил! Животное!
— Убери от меня свои руки, — произношу чужим голосом, смотря в чёрные глаза монстра.
— Полина... — запинается, делает глубокий вдох, зажмуривает глаза и... наконец убирает свои лапы от моего тела.
— Любимая, прости, я...
Резко разворачиваюсь, ныряю по пояс в салон к дочке.
— Тише, милая, мама тут. Не плачь, Лия, — тянусь к ремням детского кресла, чтобы высвободить малышку.
— Мамочка, тебе больно? — сквозь слёзы лепечет моя крошка.
— Всё хорошо, мне не больно, родная, — выдавливаю из себя улыбку, только бы малышка успокоилась.
Подонок! Тварь! Боже, кого я любила! С кем я жила столько времени?! Как он смог так долго притворяться, почему только сейчас показал своё истинное лицо!
— Иди сюда, малыш, — с трудом отстёгиваю ремни, тяну за ручки Лию на себя.
— Мама! — вскрикивает Эми.
Не успеваю понять, в чём дело, как меня подхватывают за бёдра и буквально забрасывают в салон, чуть не придавливаю своим телом Эми!
— Нет!
— Трогай!
Одновременно кричим с Амиром.
Громкий хлопок двери, и машина срывается с места.
— Ты что делаешь?! — кричу, пытаясь подняться, но Амир крепкой рукой прижимает меня за спину к сидению. — Эми, не плачь, — тянусь рукой к дочке. — Сядь в кресло, — прошу малышку.
— Папа! Ты плохой! Плохой! Не трогай маму! — бьётся в истерике Лия, забираясь обратно в кресло.
— Эмилия, замолчи! — повышает голос на дочь.
— Не смей на неё кричать! — дёргаю ногой в попытке ударить мерзавца.
— Полинка! Да, блядь! Успокойся! — перехватывает мои ноги, скидывает их вниз с сидения.
Мир переворачивается, секунда, вторая, и меня хватают за талию, а следом зажимают в удушающих объятиях, от которых становится омерзительно!
— Не смей! — извиваюсь, когда чувствую губы Амира на своём лице. — Нет! — чуть не задыхаюсь, дышать трудно.
— Папа! Мама! — кричит Эми, разрывая ещё больше моё сердце.
— Тихо! — гаркает муж. — Всем тихо! — тянет меня выше, усаживая на свои колени. — Эми, иди сюда, иди обними мамочку, давай, малышка.
Сволочь! Продуманный гад!
Лия, плача, выскальзывает из кресла, держась за спинку сидения, крадётся к нам, пошатываясь от движения машины! Перестаю вырываться, могу задеть Лию!
— Ты подонок! Я ненавижу тебя! — шиплю предателю.
— Неправда, ты меня любишь, я знаю, Полин, и я тебя очень люблю! Прости, родная, что причиняю столько боли, прости, — чувствую, как он щекой прижимается к моей. — Давай ручку, Лия, — протягивает свою руку к маленькой ладошке.
А я замерла и не шевелюсь, жду, когда мой ребёнок окажется в моих руках.
— Мамочка, — лепечет Лия, глотая слёзы.