Через дорогу от парка как раз был крупный супермаркет. В нем я наверняка смогу купить все необходимые продукты, а потом добраться с пакетами домой на такси.
Нужно было лишь позвонить Валере и уточнить у него, что он хочет сегодня особенного на ужин.
Я вытерла ладошкой пот со лба (все таки гулять по жаре на шестом месяце беременности то еще испытание) и направилась к пешеходному переходу.
Убедившись что поблизости нет машин, начала переходить дорогу, на ходу доставая из сумочки телефон.
Я набрала номер Валеры и уже почти поднесла трубку к уху, когда тонкий корпус выскользнул из моих влажных, от вытертого со лба пота, пальцев и мобильный грохнулся на асфальт.
Блин, надеюсь не разбился. Жалко. Новый же совсем.
Ругая себя за то, что я такая неуклюжая клуша, нагнулась, чтобы его подобрать.
А дальше…
Громкий протяжный сигнал клаксона. Визг тормозов. Сильный удар.
Меня отрывает от земли. Переворачивает в воздухе несколько раз. И снова удар всем телом. Плашмя об асфальт.
И темнота…
Глава 5. Наташа
Я пришла в сознание на операционном столе…
Слепящий свет ламп. Лица в медицинских масках. Противный писк датчиков.
Мир вокруг меня плыл, выхватывая фрагменты. И снова исчезал.
Голоса. Кровь. Зажим. Скальпель.
Сосредоточенный взгляд хирурга на дисплей монитора, пока медсестра промакивает его вспотевший под жарким светом софитов лоб.
Прерывистая зеленая линия, бегущая по экрану. Горизонтальная и почти прямая.
Толчок.
Боль.
Нет. Не телесная.
Что-то внутри меня будто разорвалось. Дало трещину, выплескивая холод и пустоту.
Малыш! Что с моим малышом?!
Я кричала.
Громко… Беззвучно…
Разбитые губы на онемевшем лице не слушались. Кажется вселенная должна была содрогнуться от моего вопля отчаяния, но никто в операционной меня не слышал.
Силы. Их не было. Слабость. Тело отказывалось слушаться.
Отчаяние дало мне импульс. Я схватила пальцам край медицинского халата одного из людей, стоявших возле операционного стола, на котором лежала. Потянула на себя привлекая внимание.
Поворот головы. Удивленный взгляд.
– Она очнулась…
– Наркоз. Быстро!
Что… что с моим малышом?! Беззвучно шевелю губами. Меня не слышат. Не слышат тот вопль отчаяния, что рвется сейчас из моей груди.
Мужская рука опускает на мое лицо прозрачную пластиковую маску, с тянущейся от нее гофрированной трубкой.
Скрытое голубой тканью лицо доктора, склонившегося надо мной.
Вдох.
Темнота…
Второй раз я очнулась уже в палате.
Кровать. Белый потолок. Пустые стены, выкрашенные бледно зеленой краской до высоты человеческого роста.
Стойкий запах антисептика, бьющий в нос. Запах стерильности и чистоты.
Противный металлический привкус в пересохшем рту.
Отходящее после наркоза тело слегка покалывало. Боль приходила медленно. Постепенно.
Голова. Она раскалывалась. Сквозь мутное сознание и еще не до конца различимые образы вокруг, до моего слуха доносился странный шаркающий звук.
Я попыталась привстать на кровати, оперевшись на локти, чтобы увидеть его источник. Сил хватило лишь на то, чтобы лишь немного оторвать голову от подушки.
Уборщица, женщина в годах, монотонно водящая по полу надетой на швабру тряпкой, услышав мое шевеление на кровати, обернулась в мою сторону.
Несколько секунд она наблюдала, как я смотрю на нее мутным взглядом. Затем всплеснула руками и, громко вскрикнув что-то, бросила свой инвентарь и помчалась к выходу из палаты.
Не в силах больше удерживать тяжелую, словно ее облепили сплавом свинца, голову на весу, я опустила ее обратно на подушку.
Вскоре в комнату прибежал дежурный врач.
Он что-то спрашивал у меня про самочувствие. Щупал пульс. Осматривал зрачки, оттянув веки наверх и светя в них небольшим фонариком.
Затем ушел. Оставив меня отходить после наркоза…
Я провела в реанимации трое суток.