Мысли снова вернулись к ней, к любовнице, уже бывшей, но до сих пор очень хотебельной, и на работу можно было смело забить.
Надо понять для себя, чувствует ли ко мне еще хоть что-то Ирка. Потом решить, готов ли я ломать свой брак и семью брата, ради обладания Иркой.
А может и ломать не придется. Если Ирка согласиться тайно встречаться со мной, почему бы не пойти ей навстречу?
Вот с этими мыслями я вернулся домой.
На пороге столкнулся с убегающим Стасом.
— Ты куда? — остановил его.
— Куда подальше, — буркнул он. — Вернусь когда этот дурдом кончится.
— Угу. А где конкретно он творится?
— В угловой комнате. Там Зойка с мамкой твою Ирку в свадебные платья наряжают и требуют держать ей шлейф! Заебали!
— Язык прикуси! В угловой значит? Хорошо, я сам могу шлейф подержать.
Я быстро развязал галстук и по привычке сунул в карман. Снял запонки и поспешил туда, где щебетали мои девочки. Дверь была раскрыта нараспашку, и я с порога увидел ее.
Сердце опять екнуло, но теперь чтобы понестись вскачь и откачать кровь к одному предательскому органу.
Я застрелю врача, если он порекомендует воздерживаться еще и от секса.
Хочу ее. До одури хочу.
Я даже сейчас, спустя полгода, как в последний раз держал ее в руках, могу представить, как смыкаю большие пальцы рук у нее на талии, как она выгибается, подставляя моему рту свои торчащие сосочки, как я насаживаю ее на член, мечтая завладеть каждой клеточкой ее тела. И снаружи, и внутри. Взять ее. Всю. Себе.
— О! Никита Сергеевич! Не подержите?
Зоя заметила меня и с широкой улыбкой двинулась навстречу, чтобы поприветствовать этим их модным поцелуем в воздух рядом с ухом. Но вот ее рука четко легла на ширинку, прижимая вставший член и заставляя меня охнуть от неожиданности. Катя конечно не видела. Зойка прикрыла свои манипуляции своим толстым задом. Но вот на ухо мне прилетел не поцелуй, а тихий вопрос:
— Ты так рад меня видеть?
— Всегда, — также тихо ответил я, не сводя взгляда с тонкого силуэта Ирки и мысленно продолжая трахать ее.
На вопросительный взгляд жены пришлось пояснить:
— Узнав ценник ее услуг, — я кивнул на Зойку, — решил лично посмотреть, что же вы такое нашили из золотого руна и ангельского оперения.
— Не сомневалась, что придешь проверять, — проговорила Катя и отвернулась к Ирке.
Вот теперь и я, не отвлекаясь, смотрел только на нее. Теперь мне никто не запретит. Могу даже потрогать, обосновав тем, что должен посмотреть, что за материал.
Но пока как дебил пускал слюни на ее невероятный зад и высокую грудь. Неужели она всегда была такой идеальной? Или это чертово платье подчеркивает так ее достоинства?
Хочу ее. До одури хочу!
Сплавить бы куда Зойку с женой и оттрахать Ирку, но…
Блять, ну почему все так сложно? Почему брату нужно было выбрать именно ту, которую хочу я?
Два часа я сидел в их примерочной и таращился на Ирку. Вряд ли Катька с Зойкой не замечали, но мне было плевать. Мы все знали, что Ирка теперь для меня табу.
Я не могу ее тронуть, пока она принадлежит брату.
В голове вертелись шестеренки. Как обойти брата, чтобы вернуть себе Ирку?
Собственно, выход был только один. Если они расстанутся.
А как это провернуть?
Я тяжело вздохнул, снова рассматривая тонкий стан чужой жены в красивом кружевном платье, так и льнущем к ее точеной фигуре.
— Как жаль, что после родов фигура расплывается, — вздохнула Зойка. — Такие модели уже не поносить. Так что ни в чем себе не отказывай, девочка, пока фигура позволяет.
В воображении сразу нарисовался животик, аккуратно вписывающийся в фигуру Ирки, и в виски словно заколотили два дятла.
— Рот закрой, — сорвался я на Зою. — Я тебе плачу, чтобы ты работала, а не за болтовню. Вот и работай.
Катя поморщилась, встала.
— Зоя еще и моя подруга, Ник. Пойдем, солнышко, угощу тебя чаем. Нам всем нужен перерыв от примерок.
Катька подхватила свою подругу за локоть и потащила прочь из комнаты.
Ира проводила их следом, сбитая с толку таким быстрым ретированием. Зато я знал, для чего это все Катька проворачивает, постоянно оставляя меня с Иркой наедине. Ждет, что мне контроля не хватит и в конце концов я ее трахну.
Но Катька понятия не имеет, каким твердым я могу быть.
И в прямом и в переносном смысле.
Вот и сейчас, Ирка, оставшись в комнате со мной, метнулась к углу, где стояла ширма, чтобы скрыться и переодеться. Я удержал ее за шлейф.
— Сядь.
— Не могу. Платье хоть и красивое, но неудобное. В нем невозможно присесть.