— Ясно, - Клинский достает ключи, снимает блокировку со своего седана.
Неожиданно для меня подходит к пассажирской стороне, открывает дверь и взглядом призывает садиться. Под приятным впечатлением от манер мужчины, сажусь на переднее сиденье. Когда он садится за руль, непроизвольно обращаю внимание на его пальцы, в частности на безымянный. Кольца нет, но это не показатель. Кручу свое, отворачиваюсь. Олег кольцо не носит, говорит, что мешает, раздражает.
— Вы всегда хотели быть адвокатом? – мне хочется разговаривать с этим человеком. Его внимание, его тактичность подкупает, побуждает желание раскрыться и быть понятой.
— Сколько себя помню, да, а вы всегда хотели рисовать?
— Всегда, как только научилась в руках что-то держать, кроме ложки, - усмехаюсь. – Сколько я попортила обоев, страшно представить.
— Редко увлечение из детства остается и во взрослой жизни. Не было желания попробовать что-то иное?
— Я пробовала, но каждый раз возвращалась к рисованию. Люблю акварель и масло. У вас интересное лицо, с удовольствием бы его нарисовала, - замечаю усмешку на губах Клинского. – Надеюсь, я вас не обидела. Извините.
— У меня нет привычки обижаться на очевидные вещи, - машина останавливается на светофоре, Антон Викторович барабанит пальцами по рулю. У него невероятно длинные пальцы и изящная круглая форма ногтей. Люди с такими ногтями, как правило, творческие и гибкие. Удивительно, что Клинский связал себя с такой серьезной профессией, как юрист.
— У вас хобби, наверное, творческое, - выпаливаю я свои предположения. Заметив вопросительный взгляд, добавляю:
— Я, как художник, обращаю внимание на детали, так вот, форма ваших ногтей подсказывает мне, что вы надежный человек с творческой жилкой. У меня вот короткие ногти, - протягиваю руку, чтобы видно были мои ногти. – Я человек импульсивный и не люблю заранее все продумывать. Это объясняет мое спонтанное предложение вам.
— А еще с длинными ногтями неудобно заниматься повседневными делами. Тем более вы художник, вам важно правильно держать кисть иль карандаш, - Клинский паркует машину, глушит ее. Я выгибаю бровь, читая название ресторана. Меньше всего ожидала, что меня поведут кушать корейскую кухню.
— Пойдемте, - Антон Викторович первым выходит, ожидаемо обходит седан спереди, открывает дверь и протягивает мне руку. В него можно запросто влюбиться просто из-за галантного отношения.
Зайдя в ресторан, понимаю, что Клинский частый тут гость. Его узнают, ему сразу находят свободный столик на двоих. Он на ходу заказывает еду у официанта, не забывая очаровательно улыбаться. Опять проявляет свою воспитанность, отодвигает стул для меня, садится напротив. Я не задаю вопрос, почему мы тут. Никогда в подобном месте не была, чувствую себя так, словно меня пинком выбили из зоны комфорта.
— А в Корее были? – оглянувшись по сторонам, тихо спрашиваю. Людей достаточно, но нет шума, который не позволяет разговаривать друг с другом.
— У меня там родители живут, - Клинский совершенно невозмутим. – На Чеджу. Имя у меня русское, так как родился на Сахалине. Мои родные попали туда не по своей воле. Дедушка взял русскую фамилию, чтобы было проще жить.
— Я… - чувствую, как краснеют щеки.
Конечно, мне любопытно узнать о Клинском чуть больше, чем знаю, но, похоже, подобные темы он не раз обсуждал с новыми знакомыми, объясняя суть своего происхождения.
— Все нормально, - уголки губ слегка приподнимаются. – Не вы первая, не вы последняя, кого интересует моя история происхождения. Вот и еда.
Нам приносят заказ. Порции огромные, на двоих. Тут основное блюдо из морепродуктов, а к нему куча маленьких тарелочек с закусками, конечно, есть рис. Мне протягивают вилку и ложку, а вот сам Антон Викторович умело орудует палочками и ложкой. Поймав мой взгляд, склоняет голову набок. Двигает в мою сторону небольшую тарелку с закуской. Я настороженно пробую незнакомую для себя пищу, ловлю себя на том, что мне нравится непривычное сочетание вкуса еды. Уже увереннее беру всего по чуть-чуть со всех тарелок, не обделяя вниманием и главное блюдо. Либо я голодная, либо мне по душе принесенная, съедаю много. Клинский не комментирует мой приступ обжорства, наоборот, пару раз подкалывал кусочки кальмаров мне на рис.
— Было невероятно вкусно, - бормочу, откидываясь на спинку стула. – Если поправляюсь, это будет на вашей совести, - улыбаюсь, Антон Викторович усмехается.
Смотрю на время, ужасаюсь, что так долго отсутствую дома. Благо никто с собаками пока меня не ищет, но нужно скорее вернуться. Оглядываюсь по сторонам, ищу глазами официанта, чтобы расплатиться за ужин.