— Лучше так, чем с тобой под одной крышей! — я рванулась к двери, потянула за собой чемодан. Слёзы хотели побежать по щекам, но я не позволила. Ещё не хватало, чтобы Алла начала глумиться.
Я тащила чемодан по лестнице, готовая начать кричать, если только мне сейчас кто-то заступит дорогу. Я пересекла гостиную, где Денис сидел на полу и пытался облизать ножку чайного столика. Почти у дверей из-за повора вышла Алла в моем халате. Я брезгливо поджала губы. Дешёвка. Не только мужа моего, но и халатик решила забрать. Да пусть подавится!
— Уходишь? — спросила Алла и стянула ворот халата, который явно был ей мал, размера так на два. — Ну иди, пожила в сказке, теперь мне пора…
Я презрительно фыркнула, намекая, что сказка оказалась как у братьев Гримм в оригинале, а не то, что нам читали всю жизнь.
— Я, конечно, Антоше не дам заскучать, — протянула бывшая подруга. — Прямо сегодня начну греть его постельку. Вашу постельку…
Я опустила глаза и бросила:
— Ещё ботинки ему вылижи.
И хлопнула входной дверью.
Такси я дожидалась на остановке. Я могла поехать только в студию или хостел. Но для второго я была слишком труслива, поэтому решила переждать ночь на работе.
В машине я все же не выдержала и разревелась. Тихо, словно стесняясь собственных чувств. Я просто не верила, что моя идеальная красивая жизнь разрушалась от одного прикосновения. От одной нелепой просьбы. Я не могла принять, что монстр, который сегодня весь вечер был рядом со мной и есть мой муж.
Блин, да как Антон мог быть таким?
Да, он грубый и часто несдержанный. Но таким моральным уродом он никогда не был. Он же мне привозил на учебу горячий кофе с молоком и печенье, которое мы делили пополам, сидя в университетском парке. Он же целовал мне пальчики в первую брачную ночь. Он же мне даже песню пел на двадцать второй день рождения.
Я вышла из такси в состоянии близком к отчаянию. Меня изнутри била крупная дрожь, заставляя сначала сердце трепыхаться, а уже потом все остальное.
— Анна Сергеевна, ну не могу пустить я вас. Закрыт центр. Вы же знаете про доступ… — говорил охранник несколькими минутами спустя.
— Мне очень надо, — я шмыгала носом и прятала красные глаза. — Мне заказ закончить надо. Очень надо. Ну пустите меня пожалуйста. Хотя бы через служебный ход.
Охранник был неумолим. Я уговаривала. Просила.
— Такой важный заказ, что с чемодан заканчивать будете? — спросил он и покачал головой. Укол стыда тут же впился мне в душу, и я поняла насколько глупо выглядела.
Охранник снова покачал головой и звякнул брелком сигнализации.
— Идите через служебку, — махнул он рукой. — Только быстро и аккуратно.
Я согласно кивнула и прошмыгнула в боковую дверь, а из неё уже в коридор с лестницей. Тащить на самый последний этаж чемодан с вещами было ещё тем квестом, но я справилась и когда закрыла дверь студии на замок, села прямо на него и спрятала лицо в ладонях.
Сухие рыдания подкатили к горлу, и я давилась ими, чтобы осознать, что все кончилось. Моя жизнь кончилась.
У бабушки была новогодняя игрушка. Балерина в розовой пачке. Фигурка была внутри стеклянного шара с искусственным снегом. После школы, когда я оставалась у бабули, она доставала игрушку с полки, и я долго трясла ее, чтобы снег кружился долго-долго, а балерина как будто танцевала. Этот ритуал стал неотъемлемой частью наших встреч с бабушкой. А потом Стас своими кривыми лапами разбил стеклянный шар. И вытекла вода, рассыпался снег и только нетронутая фигурка балерины лежала в осколках.
Я — та самая балерина в осколках.
Глава 8
К полуночи мои слёзы кончились, и я бесцельно бродила по студии, спотыкаясь о стулья и рассматривая огни ночного города. Такая глупость, но у меня на работе даже не было ничего, чем можно было бы укрыться. Маленький диванчик на полтора метра у входа у стены и декоративные подушки. Я накинула на себя куртку и села, прижавшись спиной к спинке. Надо будет посмотреть какую-нибудь квартирку в аренду. Или лучше комнату, может быть.
Я не знала. Мысли крутились вокруг Антона и Аллы. Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны я была даже благодарна Алле, что открыла глаза, а с другой…