— Ты чего-то не поняла во фразе про развод, которого не будет?
Его голос сочимся ядом, и я отвела глаза. Не хотела сейчас поддаваться искушению и боялась, что без позорной истерики не смогу уйти.
Звон разбитой вазы с первого этажа заставил меня напрячься. Я дёрнулась в коридор, но Антон заступил мне дорогу. А потом донёсся голос Аллы:
— Все хорошо! Это Денис уронил стакан на пол.
Я замерла не в силах справиться с шоком.
Антон что притащил в наш дом Аллу и Дениса? Я ещё уйти не успела, а он свою семью уже перевёз? Он совсем больной?
— Ты что? — я облизала губы, на которых вся кожа потрескалась. — Ты зачем из привёз?
Антон оперся плечом о косяк и с холодной честностью признался:
— Больше нет смысла скрывать от тебя ребёнка. Я хочу чтобы Денис жил с нами. Но пока Алла все ещё его мать, я не могу его просто так забрать. Поэтому они поживут с нами.
Глава 5
— С тобой, — холодно заметила я, а у самой язык едва поворачивался. Все тело стало липким и даже ладони скользили по джинсам.
Антон склонил голову к плечу и постучал себя пальцами по подбородку, как бы раздумывая, что мне ответить. Я снова схватилась за ручку чемодана.
— Они поживут с тобой. А я ухожу… — я шагнула к двери, но Антон резко выбросил руку вбок, упёр ладонь в косяк, преграждая мне дорогу. Он мужа пахло смесью табака, лёгкого, едва заметного, аромата секса и Аллы.
Ее духами с пачули и амброй. Тяжёлый, восточный аромат, который у меня выбивал слезу. И от этого запаха, что въелся к кожу моего мужа, становилось дурно. Голова плыла, а желудок провокационно вздрагивал.
— Куда ты пойдёшь? — насмешливо спросил Антон и облизал губы. — Предки давно свалили в любимую Индию, чтобы убогих там лечить. Подруг у тебя нет. А брат… Думаешь твой братец примет тебя в объятия?
Я прикусила губу. Антон был прав. Мне некуда было идти. Родители продали квартиру, когда окончательно из-за работы переехали в Дели. Они оба у меня были врачами и в молодости ездили по обмену в Индию. Я там родилась. Старший на четыре года брат русский знал, но слишком быстро вырос, чтобы иметь воспоминания о Индии. И да. С ним у меня были такие себе отношения. Из-за Антона.
Стас не принял мой выбор. Ещё когда я встречалась с Антоном, он постоянно ему угрожал, что если с моей головы упадёт хоть волос… А потом уже, после замужества, все совсем испортилось. Стас очень ответственный и патриархально старомодный мужчина. Он всю жизнь занимался работой в социальной сфере и планировал сейчас баллотироваться в партию экологов. Из-за этой цели его жизнь всегда была полна ограничений. Он жил настолько благопристойно, что даже меня это иногда бесило: не выражать эмоций на публике, на мероприятиях, которые он устраивал, никогда не было возможности с кем-нибудь связаться по мобильному, потому что на входе надо было сдавать их, а если он был гостем, то ничего кроме воды зачастую не пил и отказывался от обедов и прочего.
Мания преследования, желания брата не поставить ни одного пятна на своей репутации шли вразрез с методами Антона в бизнесе, когда и взятку надо было дать, и немного схитрить.
Окончательно Стас порвал все отношения со мной больше двух лет назад. Брат говорил, что так ведут бизнес, как мой Антон — отмывают деньги. Может быть, врал и просто искал повод перестать общаться, но…
Но Антон был прав. Мне некуда было пойти.
— Я лучше на вокзале буду ночевать, чем рядом с вами, — прошипела я и толкнула руку мужа от двери. Антон усмехнулся и поймал меня за запястье, дёрнул на себя. Я пролетела эти несколько шагов и впечаталась в грудь мужа. Антон резко развернулся, и я оказалась прижата спиной к второй створке двери.
— Так подумай, что скажет братец, когда завтра все газеты будут трепать о том, что его сестрёнка с бомжами на вокзале…
Я замахнулась, чтобы ударить Антона по щеке. Но муж перехватил и вторую мою руку. Сдавил пальцами одной своей. Приблизился, навалившись на меня всем телом. Я отвернулась. Меня выворачивало от него. Я готова была начать блевать прямо в спальне. Внутри пружина, которая отвечала за самосохранение, вдруг лопнула, и я дёрнулась. Рванула на себя руки, чтобы освободиться.
— Не смей ко мне прикасаться, — выдавила я, и спазм сковал горло. Я запрещала себе рыдать. Я ненавидела себя за то, что все ещё была здесь.
— Противен стал? — дыхание Антона с ароматом табака коснулось меня, и я снова дёрнулась зажать лицо ладонями. — А что изменилось? Только то, что ты знаешь. А ведь все это время, пока ты не знала, я не делал ничего другого. Так же приезжал, обнимал. Только ты не знала, с кем я был до этого.