Мания преследования, желания брата не поставить ни одного пятна на своей репутации шли вразрез с методами Антона в бизнесе, когда и взятку надо было дать, и немного схитрить.
Окончательно Стас порвал все отношения со мной больше двух лет назад. Брат говорил, что так ведут бизнес, как мой Антон - отмывают деньги. Может быть, врал и просто искал повод перестать общаться, но…
Но Антон был прав. Мне некуда было пойти.
— Я лучше на вокзале буду ночевать, чем рядом с вами, — прошипела я и толкнула руку мужа от двери. Антон усмехнулся и поймал меня за запястье, дёрнул на себя. Я пролетела эти несколько шагов и впечаталась в грудь мужа. Антон резко развернулся, и я оказалась прижата спиной к второй створке двери.
— Так подумай, что скажет братец, когда завтра все газеты будут трепать о том, что его сестрёнка с бомжами на вокзале…
Я замахнулась, чтобы ударить Антона по щеке. Но муж перехватил и вторую мою руку. Сдавил пальцами одной своей. Приблизился, навалившись на меня всем телом. Я отвернулась. Меня выворачивало от него. Я готова была начать блевать прямо в спальне. Внутри пружина, которая отвечала за самосохранение, вдруг лопнула, и я дёрнулась. Рванула на себя руки, чтобы освободиться.
— Не смей ко мне прикасаться, — выдавила я, и спазм сковал горло. Я запрещала себе рыдать. Я ненавидела себя за то, что все ещё была здесь.
— Противен стал? — дыхание Антона с ароматом табака коснулось меня, и я снова дёрнулась зажать лицо ладонями. — А что изменилось? Только то, что ты знаешь. А ведь все это время, пока ты не знала, я не делал ничего другого. Так же приезжал, обнимал. Только ты не знала, с кем я был до этого.
— Замолчи… — слова клокотали в горле. Я оттолкнулась спиной от двери, стараясь вырваться, но Антон больно впечатал меня обратно в дверное полотно. — Ты чего ждёшь? Что я как собачонка стану слушаться? Команды выполнять? Может, мне ещё язык от счастья высунуть, что в моем доме будет жить любовница мужа?
— Не груби… — хрипло сказал Антон, задевая губами мое ухо. От привычного бархатного шёпота обычно бежали мурашки, а сейчас я ощутила такое чувство гадливости, что с трудом сдерживалась, чтобы не завизжать. — Ты сейчас выбросишь всю свою романтичную хрень из головы и спустишься накрыть ужин…
Он что, мне предлагал ещё за ними и поухаживать? Он совсем обезумел от своей власти? От статуса?
— Нет… — медленно протянула я, смотря в холодные светло-серые глаза мужа. Я пыталась найти в них хоть каплю осознания, но нет. Антону было наплевать.
— Да, моя родная… — усмехнулся он, больно задевая своей щетиной мою гладкую кожу на виске. И снова ничего не дрогнуло. Мне был противен муж. Его слова, прикосновения снимали с меня кожу. Я ненавидела человека, которому подарила самое ценное в этой жизни — свою любовь.
Себя.
А он просто взял и выбросил этот дар. Ему было наплевать, кто с ним в постели. Ему безразлично было, с кем заводить ребёнка.
Он словно унижал меня всеми этими поступками. Хотел втоптать в грязь.
За что он меня ненавидел?
— Отпусти… — я снова дёрнулась и толкнула мужа в грудь. Антон вдруг отшатнулся и рассмеялся. Пьяно, дико.
— Если ты только попробуешь уйти из дома, Ань… — муж утер глаза рукавом. — Завтра же весь интернет будет судачить о видео с участием сестрёнки будущего депутата. Об очень интересном видео.
Мое сердце стукнулось о рёбра. Из лёгких исчез весь воздух, а в груди дыра на месте сердца стала ещё шире.
Как мог Антон так со мной поступить? Он же обещал, что никто не узнает. Он же сам говорил, что любой мог оказаться на моем месте. Он же…
Предатель.
***
Самый огненный развод
— Забирай всё, что хочешь, Миш, — всё-таки сказала я, понимая, чем это грозит, но так было правильно. И от этого ещё больнее становилось.
— Придумала очередную пакость? — не поверил муж.
— Нет, — я судорожно вздохнула. — Просто вспомнила, что я тебя полюбила без всего этого… Без квартир, домов… Потому что ты был просто наглым парнем, который обознался. И который дарил эти чёртовы эустомы в середине зимы.