Глаза застилает пеленой, стоит только представить, что мой малыш будет чувствовать то же, что и я тогда. От одной только мысли хочется растерзать Тима.
Но это лишь часть моего шизофренического бреда. Ведь с другой стороны, может случится и наоборот. Тим будет пытаться восполнить недостаток общения и внимания, баловать, задаривать подарками, и тогда мой малыш будет любить отца больше меня.
Ревность к еще нерожденному ребенку удушающей удавкой смыкается на шее.
Радует лишь, то что большую часть времени я все же мыслю адекватно. Но желание подарить своему ребенку самое счастливое детство обрело параноидальные оттенки.
- В целом в детской все готово. Осталось собрать мебель, - Карина указала глазами на громадную кучу, возвышавшуюся в центре комнаты. – Правда с этим тоже придется подождать. У поставщика все забито под завязку.
Пока Карина увлеченно расставляет предметы декора в гостиной, прохожусь придирчивым взглядом по квартире. Вот и все. Еще один этап почти завершен. И это странным образом навевает грусть.
Ремонт и прочие бытовые заботы были дополнительным отвлекающим механизмом, наподобие машины Голдберга, когда ты заворожённо наблюдаешь за тем, как красный шарик взаимодействует с предметами, запуская цепную реакцию.
А сейчас я будто лишилась ориентира, куда были направлены все мои мысли, и я боюсь, что поддаваясь слабости они устремятся не туда.
В последний раз я видела бывшего мужа пару месяцев назад. Коллега отмечала защиту диссертации. Ресторан находился в центре, в паре кварталов от офиса Тима.
После праздничного ужина все начали разъезжаться и как назло мое такси ехало дольше всех. Аркадий Николаевич предлагал подвезти, но я знала, что он живет в другой стороне, да и лишний раз оставаться наедине с ним не хотелось.
Из соседнего ресторана вышел бывший муж, уверенно и быстро шагая к своей машине он говорил по телефону. Меня как молнией поразило. Жадно всматриваясь в до боли знакомый силуэт поняла, что он обсуждает рабочие вопросы. Слишком хорошо знаю это выражение лица.
От этого осознания испытала очередное разочарование в самой себе, ведь поняла еще одну простую истину - я еще не готова. Разумом отпустила, приняла, а сердце предательски трепыхается.
Мышцы словно свинцом налились, когда наши глаза встретились. Тим резко оборвал звонок, на лице отразились смятение и нерешительность. Немного замешкашись он сделал неуверенны шаг в мою сторону и сердце пустилось в пляс. С трудом, но мне все же удалось нацепить маску безразличия, чтобы скрыть, как внутренности плавятся от волнения. Сглотнула ком, чтобы голос не дрожал и не звучал жалко.
Я хотела, и не хотела грядущего разговора, наверняка это был бы бессмысленный обмен дежурными фразами. Но Тим вдруг перевел взгляд мне за спину, прямо на Аркадия Николаевича. Странно усмехнувшись сменил траекторию, сел в авто и резко тронулся с места.
А я не в силах вздохнуть, завороженно провожала взглядом красные габаритные огни.
- Алёнка, - на плечо опустилась ладонь Аркадия. Интонация и прикосновение были слишком интимными. – Это пройдет. Знаешь, давно хотел признаться…
Я знала к чему он ведет и потому круто развернувшись не дала ему закончить мысль.
- Я беременна. От Тима. Он пока не знает, но чуть позже, когда буду готова обязательно ему сообщу. Я не собираюсь к нему возвращаться. Но факт остается – я беременна, - повторяю с нажимом.
- Неожиданно, - выдохнул он. – Это надо обдумать, - мужчина несколько секунд назад готов был признаться в чувствах, а сейчас выглядит так обескуражено, что стало жаль то ли его, то ли себя.
- Нечего тут обдумывать, Аркадий Николаевич. Беременность долгожданная и выстраданная. Ближайшие пару лет я точно не планирую строить личную жизнь. Материнство для меня сейчас на первом месте.
На этой неловкой ноте мы разъехались по домам. Правда на следующий день проректор с самого утра оказался на пороге моего дома. Он рьяно убеждал в том, что за ночь все переосмыслил и ребенок для него не помеха.
И мне на короткий миг захотелось уступить. Впустить его в свою жизнь, довериться, прильнуть к крепкому сильному плечу, вновь ощутить себя любимой, желанной. Но стоило поймать себя на мысли, что тем самым еще и Тиму отомщу, то меня будто ледяной водой окатило, заставляя протрезветь.
Я только-только начинаю оживать, выстраивать жизнь для себя и ребенка. С Тимом я совсем забыла каково это рассчитывать только на себя. И любой мужчина, даже самый положительный кажется угрозой моего спокойствия.