- Что за глупости? Я всего лишь задал уточняющие вопросы, чтобы быть в курсе и понимать, чем могу помочь.
- Ты поможешь, если свалишь к своей Олесе и не будешь отсвечивать до рождения ребенка.
Тим ничего не отвечает и просто следует за мной. Это молчание лишь распаляет ярость, заставляя кровь закипеть. В прошлой жизни находила в этом плюсы, а порой и вовсе восхищалась его умением не произнося ни слова выходить победителем в любом споре. Сейчас же это приводит в бешенство, потому что он выглядит, как адекватный и зрелый человек, а я как вздорная истеричка. Но даже если так, разве я не имею право вести себя так, как чувствую? После всего, через что он заставил меня пройти.
10
Быстро сдаю анализы, а затем направляюсь в кабинет УЗИ. Меньше всего мне хочется проходить эту процедуру в присутствии Тима.
Я уже свыклась с мыслью, что у нас с малышом будем только мы. Через боль и слезы выстроила свой укромный мирок, безопасный и скрытый от враждебной среды. И пусть я всегда знала, что наше уединение временно, ведь рано или поздно я должна буду рассказать о беременности. Хотя бы ради самого ребенка, который имеет право знать об отце.
Но то, как Тим жестко и бескомпромиссно вторгается на закрытую территорию, разрушает границы и ломает мое сопротивление, обостряет материнские инстинкты до предела.
Подобно самке животного мира я чувствую потребность обнажить клыки, когти, угрожающе ощетиниться, всем видом продемонстрировать готовность биться до смерти.
- Здравствуйте, Алена Геннадьевна! Как поживаете? Отлично выглядите, хвалю, - лучезарно улыбается Егор Романович, узист. – Здравствуйте, вы что-то хотели? – непонимающе смотрит на Тима, вошедшего следом.
- Он со мной, - выдаю мрачно. – А ему вообще можно, если он не является родственником?
Чувствую себя идиоткой. К чему этот цирк объяснить не могу. Устраивать сцену и разборки с бывшим на глазах у Егора Романовича неправильно, в первую очередь по отношению к узисту, который заторможенно раскрывает рот. Но мой язвительный язык и стервозность действуют быстрее мозга.
- Можно, - Тим уверенно отвечает за Егора Романовича. – Я отец ребенка, родство первой степени.
- И все же решать Алене Геннадьевне, - пожимает плечами врач. Он смотрит на меня выжидательно, в его взгляде спокойствие, но также легко улавливается готовность в случае чего выставить моего бывшего мужа за дверь.
И я бы с удовольствием на это посмотрела. Даже улыбнулась, когда воображение очень реалистично нарисовало это картину. Но я знаю Тима. Егору Романовичу в этом противостоянии не выстоять. Да и ни к чему человеку портить настроение дрязгами бывших.
Со вздохом отмахиваюсь, устраиваюсь на кушетке, задираю кофту. Чувствую себя неуютно, но взглянуть на Тима не решаюсь, хоть и интересно увидеть его реакцию.
- Сияете, Алена Геннадьевна, хоть сейчас на конкурс красоты вас отправляй, - как обычно откровенно льстит. За что все мамочки и беременяшки его обожают. Когда твое тело меняется, а гормоны буйствуют, теплые слова и комплименты подобны потоку свежего воздуха в знойный день. Становится легко и приятно. - И все же должен спросить, как себя чувствуете? Жалоб никаких нет?
- Только одна – очень хочется поспать на животе, - улыбаюсь в ответ.
Боковым зрением вижу, что Тим так и не сдвинулся с места. Делаю глубокий вдох, вскидываю глаза. Он стоит неподвижно, не моргая уставился на живот и дышит. Часто-часто.
И я не могу оторвать взгляд, жадно наблюдаю за ним. Что он сейчас чувствует? Рад? Или думает о том какие сложности несет эта беременность? Вряд ли его ненаглядная обрадовалась новости о ребенке от бывшей жены. Сразу два ребенка, от разных женщин. Дико, странно, непонятно.
Интересно, сообщи я ему об этом на раннем сроке, предложил бы он мне сделать аборт?
Фух! От этой мысли холодок идет по коже. Хотя может это из-за геля, который Егор Романович аккуратно размазывает датчиком по животу. Зябко поежившись отворачиваюсь к монитору.
- До сих пор хотите сохранить пол ребенка в секрете? Может все-таки сказать, а, Алёна Геннадьевна?
- Нет! – хором произносим с Тимом.
Удивленно вздергиваю бровь. Я-то понятное дело, из-за гормонов голова забита сентиментальным бредом, смакую и наслаждаюсь этим незнанием в предвкушении эмоций. А вот Тимур сюрпризов не любит. С чего такая категоричность?
А в следующий миг мир взрывается яркими красками, оглушая все вокруг. И так всякий раз, когда слышу этот чарующий ритм биения маленького сердечка.
Всхлипываю при виде моего ангелочка на экране. Краем уха слушаю Егора Романовича, чей голос с удовлетворением констатирует положительные показания. Я это и так чувствовала, но подтверждение, что с малышом все хорошо окрыляет.