Для кого-то это просто черно-белая абстракция, а для меня целая жизнь, картины которой мелькают перед глазами. Такие живые и красочные, с запахами и звуками.
Первый крик, первое касание кожа к коже, когда его укладывают мне на грудь. Умопомрачительный детский запах. Первые агуканья и попытки ходить.
Но из состояния эйфории резко вырывает ощущение теплоты. Крепкая горячая ладонь сжимает мою руку. Осязательные рецепторы остро реагируют на прикосновение. Выдергиваю пальцы из захвата бывшего мужа и начинаю судорожно оттирать гель салфетками, протянутыми врачом. Но кисть руки все равно покалывает.
- В общем-то все. Вы умничка, Алена Геннадьевна. Все показания в норме. Результаты отправил Тамаре, вот копия, - бодрый голос Егора Романовича сбивается и отчего-то переходит в неловкое бормотание. – М-м-м, ну я пойду, кофе попью перед следующим приемом. Вернусь через 10 минут, - предупреждающе бросает напоследок. И не глядя на нас буквально вылетает из кабинета.
Бросаю салфетки в урну, стоящую под кушеткой. Хочу скорее натянуть свитер, спрятать от прицела карих глаз свое сокровище, но смуглая ладонь тут же ложится на живот.
Нежно, едва осязаемо подушечки пальцев поглаживают кожу, широкой ладонью греет, почти обжигая все нутро. Он будто пытается убедиться, что все по-настоящему.
- Убери руку, - цежу сквозь зубы. Но при этом упрямо избегаю прямого зрительного контакта. Не могу посмотреть ему в глаза. Боюсь позорно разреветься от злости и обиды.
Впиваюсь ногтями в его руку, решительно смахнуть ее с живота не решаюсь, боюсь неосторожным движением навредить малышу.
Тим не слушает, продолжая судорожно, но бережно скользить ладонью по животу, будто не чувствуя, как я почти до крови расцарапала кожу на запястье. Испуганно замираю, когда он нависает надо мной. Оказывается слишком близко.
Инстинктивно упираюсь руками в его грудь. Легкие обжигает от его запаха. Такого до боли знакомого и родного.
- Не смей! Отойди, сейчас же, - рычу в тот момент, когда прижимается губами к моему виску.
- Лёнка, - шепчет тихо и надрывисто. Второй рукой Тим вцепился в спинку кушетки возле моей головы, да так, что костяшки побелели. – Девочка, моя любимая, – и водит носом по волосам, вдыхая их запах.
Именно это, наконец, возымело эффект. Любимая? Любимая?! Чувствую, как кровь закипает, густеет, превращаясь в лаву. Словно бешенная кошка вонзаю ногти ему в шею. Царапаюсь нещадно.
Глаза застилает красная пелена и я вижу только цель своей злости — человека, который стал причиной моих страданий. Мне хочется причинить ему боль, чтобы он почувствовал то же, что испытывала я все эти месяцы.
Реву, царапаюсь, реву.
- Не называй меня так. Никогда больше не смей так меня называть!
- Тише, тише, маленькая. Все, все. Отпущу, только не дергайся, упадешь же, - в голосе Тима ни капли злости. Проводит руками по моим плечам, мягко пригвождает к кушетке в попытке меня усмирить. – Все, видишь, отпускаю. Аккуратнее, Лёнка.
Тим вскидывает руки вверх в подтверждение своих намерений.
Делаю глубокий вдох и медленно выпускаю воздух через рот, стараясь расслабиться. Снова и снова. Постепенно моё сердцебиение замедляется, и я начинаю осознавать реальность.
Злость уходит, оставляя после себя пустоту, усталость и полное ощущение разбитости.
11
- Может тебе не стоит ехать на работу? – глухо интересуется Тим, заводя мотор. Он тоже еще не пришел в себя.
- Мне и не нужно. У меня сегодня нет пар.
- Вчера ты говорила…
- Просто хотела максимально отсрочить наш разговор.
- А сейчас стало быть ты готова все обсудить?
- Не вижу смысла тянуть. Лучше сразу решить все махом и распрощаться пока не родится малыш. Хоть и не понимаю, что нам обсуждать вообще? Ребенок будет жить со мной, алиментов не требую. Захочешь участвовать в жизни сына или дочки – препятствовать не стану. Не захочешь, настаивать тоже не намерена.
Тим с шипением втягивает воздух, сжимает руль со скрипом.
- Я ни за что не откажусь от своего ребенка, - произносит по слогам.
Что ж, наверное, это хорошо. Я, как никто другой знаю, какую боль может причинить ребенку осознание того, что от него отказался один из родителей.
Равнодушно смотрю в окно, прислушиваюсь к себе и понимаю, что в голове и душе пусто. Истерика в кабинете УЗИ опустошила. Обессиленной и выпотрошенной, мне сейчас хочется лишь скорее закончить со всем и оказаться дома. Заварить любимый чай с мятой, укрыться пледом и посмотреть что-нибудь доброе и душевное.