Впервые за последние месяцы чувствую себя легкой, воздушной, нежной, как перышко и… слабой. Не бессильной и уязвимой, а скорее защищенной рядом с тем, кто сильнее.
Именно так я ощущала себя рядом с Тимом с первых минут знакомства. Тогда, будучи юной, восторженной девчонкой я воображала, что мы похожи на героев обложки фэнтэзийного романа, на котором изображен сильный, красивый мужчина, укрывающий свою любимую от врагов и невзгод величественными крыльями.
Мне так не хватало этого. Так изголодалась по его теплу и любви. Боже, только сейчас осознаю в полной мере, как дико по нему скучала.
Кажется искра в душе вот-вот полыхнет, но следующая мысль будто швыряет меня плашмя о землю.
- Сколько у тебя было женщин с тех пор, как мы развелись?
- Лёнка, - виновато морщится Тим. Дикая ревность и обида, наконец, придают сил. Отталкиваю, царапаюсь. С трудом удерживаюсь от того, чтобы добиться правды. Одна? Две? Десятки?
- Ненавижу тебя! Пошел вон. Уходи! – кричу хватаясь за живот. – И если хочешь, когда-нибудь увидеть ребенка – больше не появляйся. Убирайся, я сказала!
Безвольно стекаю по стене и реву в голос, когда слышу хлопок двери.
15
- Лара, как ты смотришь на то, чтобы заказать две, нет, три большие пиццы и устроить кино-марафон?
- А ты знаешь толк в развлечениях, - усмехается подруга. – Только я, малыш, не в городе. Буду через пару дней. Если предложение будет в силе – примчусь со скоростью света.
- Среди недели умотала куда-то? А как же уроки?
- Карантин. На удаленку всех перевели. В моем классе эпидемия ветрянки.
- Ого. Жалко. Ладно, тогда на связи, - к горлу опять подкатил ком. Да что ж такое? Сколько можно?
- Неет. Не говори так, Лёнчик. Не то все брошу и примчусь.
- Ладно, тогда на связи, - повторяю нарочито веселым голосом.
- Прозвучало почти убедительно. Слушай все нормально у тебя? – секунда уходит на размышления. Смысл вытягивать ее из далека? О встрече с Тимом можно и позже рассказать. - Хотя знаешь, я все-таки приеду, - тут же выдает Лара.
Совесть поедом жрет. Особенно, когда слышу на заднем фоне возмущенный мужской голос. Видимо это тот загадочный мужчина, с которым Лара недавно начала встречаться.
- Не надо, дуреха. Кайфуй. Пиццерии к твоему возвращению не закроются, а фильмы никуда не денутся.
- Точно? Ты как себя чувствуешь вообще?
- Была у врача. Могу хоть сейчас на космическую станцию отправляться. Не волнуйся.
Пиццу я все же заказала. Хлопотать на кухне нет ни желания, ни сил. Да и в целом состояние пришибленное. С другой стороны даже хорошо, что Лара не смогла приехать. У меня будет время переварить разговор с Тимом самостоятельно. А с ней я могу опять расклеиться.
Мне бы очень хотелось сказать, что за пару дней я уже пришла в себя, что гордость не дала внутреннему стрежню согнуться под тяжестью отчаяния. Но смысл врать самой себе?
Да и внутренний голос, удивительно похожий на злостное шипение тетки по отцовской линии не дает покоя. Помню, как тетя Маша практически каждый день приходила к маме, когда она подала на развод.
- Дура ты, Надя! Ну разведешься. А дальше, что? Дочку без отца оставишь?
- Никто ему с Алёнкой общаться не запрещает, - тихо ответила мама.
- А то ты не знаешь, как бывает? Сейчас Людка его вконец обработает, ребятёнка родит и все. Считай нет у Алёнки папки.
- Значит грош ему цена, как отцу. Моей дочери такой папа не нужен.
- А это дорогая не тебе решать. Вышла замуж, родила ребенка? Будь добра нести ответственность. И в горе, и в радости быть с ним обещала. Забыла?
- Ответственность только я должна нести? Я достаточно терпела, Машуль. Не один год. Не могу больше. Даже у меня гордость есть.
- Говорю же дура ты, еще и эгоистка. Хоть бы дочь пожалела.
И так каждый день, лишь аргументы менялись. От жалостливых угоров до жестоких обвинений. А потом родители развелись и больше я никого из папиных родственников у нас дома не видела, как и его.
Самое ужасное, что в какой-то момент моя обида на отца плавно перешла на маму. Кричала и ругалась с ней, обвиняла в том, что из-за нее папа от меня отказался. Она сносила все мои истерики молча и со сверкающими от слез глазами.
Тогда я не понимала, что всю накопленную горечь и озлобленность я несправедливо выплескивала на того, кто рядом, на того, кто ни при каких обстоятельствах от меня не откажется.