Позже я тысячу раз извинялась перед мамой и она разумеется заверяла, что и не думала обижаться на меня. Но чувство вины так и живет со мной. Даже сейчас воспоминания стягивают солнечное сплетение болезненным спазмом.
Разумом понимаю, что как и мама поступаю правильно, но голос тетки прорывается в сознание. Сейчас он звучит еще более ядовито и уже обращен ко мне. Все теми же доводами бьет.
Кажется, что с успехом от них отбиваюсь. Даже посмеиваюсь, так как средневековые аргументы мизогинички тети Маши совершенно не вписываются в современные реалии и полностью противоречат моим принципам. А потом с удивлением отмечаю, что где-то на задворках сознания трепыхается болезненная тревожность. Вдруг я совершаю ошибку? Что, если нужно дать Тиму шанс? Что, если мой ребенок будет несчастен оттого, что папа не живет с нами? Будет ли мой ребенок винить в этом меня?
А что если не разлюблю Тима? Меня ждут вечные муки?
Было бы легче, если бы жизнь с ним была полна обид и разочарований. Но это не так. Мы любили друг друга. Эти несколько лет безусловного счастья сделали меня слабой и трусливой.
Наверное так и погрязла бы в жалости к себе, если бы не пинок малыша. Такой сильный и отрезвляющий. Он будто злится на меня за мои мысли.
- Ты прав, маленький. Не смогу я папу твоего принять. Он уже бросил меня однажды, нельзя доверять и зависеть от людей, которые подводят.
Дверной звонок истерично вопит, вызывая раздражение. Иду к двери, готовлюсь высказать недовольство курьеру, не отличающемуся терпением.
Распахиваю дверь и замираю. Впрочем, как и нагрянувшая гостья. Женщина, которая последние пять лет была мне словно вторая мама, не мигая смотрит на мой живот.
- Что же вы, детки, мои творите? – Анна Львовна, наконец, отмерев качает головой. Легонько отодвигает меня в сторону и входит. Закрывает дверь за собой. Разувается. И прежде чем двинуться в сторону кухни окидывает таким взглядом, что резко почувствовала себя нашкодившей школьницей.
Молча следую за ней. Черт бы пробрал этого Тима. Прислал тяжелую артиллерию.
Бывшая свекровь достает из бумажного пакета контейнеры с едой. Небрежно швыряет их на стол, заставляя меня вздрагивать от каждого шлепка пластика о стол. На меня смотрит, губы сжаты, но вместе с тем замечаю, как руки у нее дрожат.
- Анна Львовна, я бы сама вам обо всем рассказала, только чуть позже, - выдаю глухо и виновато.
Ничего не могу с собой поделать. Несмотря на наш с Тимом развод она регулярно мне звонила, в гости звала. Даже порывалась приехать сама. Мне было стыдно и ужасно неловко каждый раз врать ей, придумывая отговорки. А сейчас это чувство усилилось в тысячу раз.
Мама Тима замирает, вскидывает взгляд и вижу, что глаза у нее мокрые от непролитых слез. А на лице отображается вселенская печаль.
- Дай хоть обниму тебя что ли.
Немедля бросаюсь к ней. И так хорошо мне становится. Так тепло, спокойно. Вот я дура. Сижу тут переживаю, накручиваю себя. Ну и что, что мы с Тимом не будем вместе. У меня и моего ребенка все равно будет любящая семья, мы не одни.
Стоим, плачем тихонечко.
- Лёнка, так хочется тебя отругать. Что же ты так, а? Внука от меня прятать вздумала?
- Нет! Честное слово. Я бы потом обязательно… Только я вас умоляю. Давайте сразу договоримся на берегу. Если вы пришли уговаривать меня помириться с Тимом, то напрасно. Не прощу.
- Ой, - махнула она рукой, вытирая глаза платочком. – Даже не думала. Натворил делов – пусть расхлебывает. Не маленький. Вот, еды тебе полезной привезла.
Прошу прощения за задержку с продами. Приболела. К понедельнику приду в себя.
16
- Анна Львовна, честное слово, я нормально питаюсь.
- Да уж, вижу, - недовольно пробурчала свекровь, выразительно глядя на коробку с пиццей.
Пока я с удовольствием поглощала, привезенную ею домашнюю еду, моя бывшая свекровь наводила порядок на кухне. Хотя все и так сверкает, и лежит на своих местах. Я еще вчера навела тут чистоту с новомодным пароочистителем. Понимаю, что она просто нервничает. Не знает куда деть себя, руки, вот и суетится. Отношения между нами теплые, но сложности все же есть.
- Так, значит, Тим рассказал вам обо всем только вчера. А как он объяснял до этого отсутствие Олеси с ребенком?
- А то ты его не знаешь? От него разве объяснений дождешься? Просто сказал не будет ребенка, и этой мадам тоже. И как мы с Давидом не допытывались, все без толку. Чего я только не надумала. Паразит. А вчера огорошил. Как отхлестала его полотенцем кухонным. Я бы и за ремень взялась, да Давид не позволил. Заперлись вдвоем в кабинете на целый час. А я кто? Всего лишь мать! Со мной разговаривать видимо не нужно. Хотя может… я плохая мать, раз ко мне за советом не идет.