А потом наступил понедельник. Вячеслав адвокат и друг Тима позвонил мне с самого утра. Всегда веселый и дружелюбный мужчина, которого я знаю пять лет говорил со мной сухим, механическим голосом.
Словно это не он вечно со мной флиртовал, чтобы побесить Тима. Будто это не я почти час выдергивала пинцетом колючки из его спины, когда он пьяный упал на кактусы. Отличный кстати был отпуск. Мы тогда всей дружной компанией ездили в Мексику. Сколько было тех самых теплых вечеров в компании друзей Тима. Шутки, веселье, споры и снова шутки.
И что получается, все теперь вот так спокойно меня отрежут? Словно конечность, пораженную гангреной? А потом мое место займет Олеся?
Стало еще больнее и горше.
Но как ни странно разговор со Славой помог мне взбодриться. Тим живет дальше. Уже делает первые уверенные шаги, а я?
Два дня горести и печалей в одиночестве хватило, чтобы истощить слезные каналы, мне нужен всего один вечерок нытья в компании подруги и потом я сама вытащу себя из болота.
Я одна, но не одинока. У меня скоро будет малыш. Ему нужна сильная и счастливая мама. Я знаю, что справлюсь. Если уж смерть мамы я смогла пережить, то уж рога ветвистые, как-нибудь тоже смогу.
Правда тогда мне в этом сильно помог Тим. Он знал меня всего две недели, но полностью оградил от необходимости заниматься похоронами, поминками. Я выбрала только дизайн оградки, памятника и фото мамы. Тим был рядом, всегда, до этих самых пор.
Ладно, сегодня я еще позволю себе немного пострадать, а завтра начну выстраивать новую для нас с малышом жизнь.
— Вот так вот, Лар, - всхлипываю лежа на диване подруги. Её кот сегодня непривычно ласков, будто чувствуя зияющую рану в груди, благородно позволяет прижимать к себе.
Лариса слушала меня молча, хотя по началу из ее уст все же вырвалась парочка нецензурных выражений.
- Алён, я не знаю, что сказать, - выдыхает она ошарашенно. – Не верится вообще. Я… ох…
- А что тут скажешь? – усмехаюсь сквозь слезы. – Я думала, обрадую, начнется новый долгожданный этап. А он… и главное Тим меня не просто разлюбил. Я ему опротивела, понимаешь? Выгоняет меня из нашего дома, как собаку, приблудившуюся.
- Ну ты надеюсь не собираешься вот так просто сдаваться? Раздел имущества дело неприятное и муторное, но ты имеешь право, поняла? Не вздумай гордость свою неуместную проявлять.
- Нет. Не собираюсь. Прекрасно понимаю, что одна ребенка не подниму. Да и не должен мой малыш лишаться положенного ему по закону. Ютиться в съемной квартире я не стану, а сама я не скоро своим жильем обзаведусь, тем более если в декрет выйду. Придется горе-папаше смириться с тем, что у него теперь будет сразу двое детей.
- А ты уверена, что хочешь рожать от Тима после всего? – осторожно уточняет подруга.
- Да, - отвечаю тихо, но уверенно. – Я за эти дни думала о многом, раскладывала и так и эдак. Надеюсь мой малыш меня простит, - ласково поглаживаю ниже пупка, - но я и об аборте думала. И поняла, что не смогу, и малыша своего я уже люблю.
- А ты не думала, что известие о беременности изменит планы Тима? Разводиться передумает может.
- Нет. Не передумает, - мотаю головой, вспоминая взгляд полный презрения. – Он меня больше не любит. А я даже не понимаю в какой момент это произошло. В последнее время мы много спорили и ругались, но не настолько же, чтобы со мной вот так, - вновь начинаю реветь. – Да и я ни за что не прощу. Пусть катится к своей Олесе, детишек плодит. Главное, чтобы моего ребенка не обделял ничем.
Весь вечер я то плакала, то смеялась. Плакала, когда возвращалась мыслями к Тиму, смеялась, потому что Лара очень старалась меня отвлечь от душевной боли. Уснула я, как ни странно с легким сердцем. Наверное потому что боль, что душила меня ушла вместе со слезами, а потом я уплыла мыслями в материнство.
Распашонки, колыбелька, колясочка. Надо решить, где я все-таки буду жить, потому что даже, если удастся отсудить квартиру ни за что туда не вернусь. Можно ведь и продать. Точно. Новая жизнь - новое жилье.
Утром я вновь проснулась от телефонного звонка. Свекровь.
- Лёнка, что это вы с Тимуром удумали, а? И почему тебя нет дома? Где ты? Уже на работе?
- Доброе утро, Анна Львовна. Я у подруги. На работу мне к 12.
- В каком ты районе? Я подъеду. Посидим в кафе, объяснишься.
- Анна Львовна, простите, пожалуйста, но я не готова. Давайте я сама все осмыслю, а потом к вам приеду и мы поговорим, - ответом мне служит тяжелый вздох несогласия. – Вечером сегодня приеду, - сдаюсь я.
- Хорошо. Буду ждать, Лёнка, - обреченно, но ласково произносит она.
И это тоже режет на живую. У меня прекрасные свёкры, которые с первого дня знакомства отнеслись ко мне, как к дочери. У меня была семья, которой у меня не было прежде, и о которой всегда мечтала, а Тим так хладнокровно и безжалостно меня ее лишил.