- А Тимур знает? – с ужасом выдыхаю, представляя себе эту жуткую картину с валяющимися купюрами.
- Мы эту тему никогда не обсуждали. Всю жизнь я с замиранием сердца ждала, что он спросит про настоящего отца. Все-таки, когда я привела Давида в нашу крохотную квартирку с Тимом знакомиться, ему уже семь лет было. Не мог не понимать, да и он всегда был сообразительным не по годам. Потом Давид Тима официально усыновил, фамилию и отчество свое дал. Потихоньку приучали называть его папой. Помню, как восьмилетний Тим с очень серьезным выражением лица переписывал заново тетрадки, вписывая новые данные, - улыбается Анна Львовна, - Но Тим так ни разу и не спросил.
Сердце барабанит по ребрам, тошнота к горлу подступила. А я ведь не раз шутила над Тимом, называя его приемным ребенком. Слишком сильно он отличался от своей семьи. Родители и младшие брат с сестрой эмоциональные, громкие, веселые и он -вечно непробиваемо-спокойный и немногословный.
А Тим лишь хмыкал в ответ на мои шутки о заблудившемся аисте.
В этом все кроется? Поэтому он так жесток со мной? Просто, потому что гены взяли свое?
- Вы больше не виделись с отцом Тима?
- Если бы. Когда за Давида замуж вышла само собой круг общения сильно изменился. Сталкиваемся с ним на приемах. Он давно женат, но на мероприятия таскается вечно с молодухами. Когда Тиму исполнилось 15 он вдруг неожиданно воспылал желанием познакомиться с сыном. Давид тогда с ним поговорил и объяснил, что нечего высовывать нос спустя столько времени.
- Господи, - все что могу выдавить из себя.
Меня и моего ребенка ждет та же участь? Мне будут бросать подачки, как косточки голодной собаке?
Нет! Тим безусловно скотина, но с ребенком он так не поступит. Не верю. Быть такого не может. Но голос разума быстро отрезвляет:
Еще несколько дней назад ты была уверена, что нет в мире мужчины достойнее Тима, и что теперь?
А теперь меня не покидает ощущение, что меня с головы до ног облили дерьмом. Противно от мысли, что придется собачиться в суде из-за имущества, доказывать свое право на него. Это практически то же самое, что собирать с пола деньги. Больно и унизительно.
Но Анна Львовна ведь смогла переступить через гордость. Не ради себя, ради своего ребенка. Значит и я смогу. Мой малыш ничем не хуже того, что носит под сердцем любовница мужа. И мой ребенок должен получить все, что ему причитается по закону.
Мне нужно быть готовой к тому, что муж окажется таким же чудовищем, как его биологический отец.
5
- Ну, что, Алёна Геннадьевна, встретилась я с адвокатом вашего мужа, - презрительно усмехнулась Екатерина. Мой адвокат. – Обрадовать мне вас нечем. Биться они собираются за каждую копейку до победного.
Ох, уже вроде смирилась с этой мыслью, но слышать такое больно. Всегда ведь надеешься на лучшее.
Уже две недели я живу в съемной квартире. Жилье выбрала в хорошем районе, в новом доме. После долгих раздумий твердо решила, что не обязана экономить на своем комфорте. От моего душевного состояния напрямую зависит развитие малыша.
Екатерину мне порекомендовал наш проректор. После того, как он застукал меня в пустой аудитории ревущую белугой, пришлось рассказать о разводе и проблемах. Лишь о беременности вновь умолчала.
Никогда прежде не верила в приметы, в порчи и сглаз, но сейчас я боюсь всего на свете. Окружающий мир кажется, как никогда враждебным. В голове прочно укоренилась мысль, что чем меньше людей знают о моем малыше, тем безопаснее для него.
Глупо, иррационально. Но так и впрямь спокойнее. Потому я с таким волнением жду день развода. Ведь придется раскрыть карты, и сообщить о беременности, а этому противится все мое существо. Словно тем самым я сниму защитный купол, оберегающий моего ребенка.
- О вашем положении я пока сообщать не стала. Решила вначале выслушать их предложение, понять их стратегию.
- И какова же их стратегия?