- А когда мама придет?
- Баба, а он мою куклу забрал и спрята-а-а-ал!
Нажимаю звонок, звук которого тонет в радостном визге и топоте детских ножек к двери.
Виснут на мне оба, наперебой рассказывают что-то оба одновременно.
Из моей мамы, очень строгой ко мне во всем, эти два маленьких чудовища вьют веревки. Она их очень балует. Зато сейчас, глядя на меня, поджимает губы и произносит:
– Юля! Что там у тебя за встреча такая была?
– Мам, ничего особенного, не волнуйся, деловая встреча. Давай мы сразу побежим с детьми, а ты отдохнешь, приляжешь может, поспишь. Явно же они тебя вымотали.
Мама недоверчиво смотрит на меня, но видно не хочет разговаривать при детях, поэтому недовольно соглашается:
– Ну хорошо, позвоню тебе часа через два.
Быстро собираемся с детьми и выходим в подъезд. Пока идем с пятого этажа вниз я объясняю детям:
– Лев, Анют, мы сейчас будем играть в сложную игру. Готовы?
– Ура! А что за игра?
– Это игра в шпионов. Вы будете как будто не вы, а другие дети. А я не ваша мама. Самое главное в этой игре не звать меня мамой. Хорошо? Кто справится, тот вечером получает мороженое!
– Мороженое! Чур, мне с шоколадом!
– А мне розовое с ягодкой сверху!
Дети довольные выскакивают на улицу.
– Котятки, сейчас идем знакомиться с важными дядей, с ним мы и будем играть в шпионов, – даю я последние быстрые наставления своим детям.
Сердце просто выпрыгнуть готово! Зачем, зачем я это сделала? Но, с другой стороны, как бы я выкрутилась? Все равно сегодня мне надо было их забирать у мамы.
Будем решать проблемы по мере их поступления! Судьба по-прежнему к нам благоволит: Малиновский пересаживается на переднее сиденье машины, и даже не удостаивает мимолетным взглядом детей, которые садятся по бокам от меня. Всю дорогу мы молчим, лишь обрывочные фразы в трубку телефона, бросаемые Малиновским, нарушают тишину.
– Ма… Юля! – быстро исправляется Лева, – а мы теперь всегда будем ездить на такой машине?
– Нет, котик, это чужая машина.
– Жаль, мне нравится!
Тем временем Малиновский заканчивает свой разговор, и чуть повернувшись, не глядя на нас, говорит:
– Да, согласен, мне тоже очень нравится. Приехали, выходим! – командует нам.
– Я надеюсь, ты уговорила маму отпустить детей пожить с нами? – интересуется, когда мы выходим из машины.
– Их мама в курсе, не переживайте! – спокойно отвечаю ему.
Дети весело перемигиваются, считая, что игра началась. Толкают меня локтями в бок, суетятся от волнения.
– Ты сама с ними можешь справиться? – подозрительно интересуется Малиновский, глядя вслед убегающим вприпрыжку детям.
Меня чуть не подбрасывает от вопроса.
– Постараюсь! – отвечаю, стараясь ничем не выдать себя, – вообще они довольно покладистые.
– Хорошо! Надо, чтобы на детей посмотрели помощник и руководитель штаба. Покажи им детей, пожалуйста. Пусть скажут, подходят они или нет? А то придется искать других тебе.
Втыкает он словно иглы в мое сердце свои слова.
Сейчас как брошусь искать других детей лишь бы они понравились руководителю штаба! Злой огонь мелькает в моих глазах, что даже Малиновский это замечает и примирительно выдает:
– Да не психуй преждевременно! Может и эти еще подойдут. Где они, кстати? И как зовут?
– Сейчас я вас познакомлю, - обещаю я.
– Давай быстрей, я тороплюсь! – подстегивает меня он.
Окликаю детей и кричу им, чтоб подошли.
– Это Лева и Аня, – показываю ему на мчащихся к нам детей.
К счастью, он не спрашивает фамилию. Только сейчас до меня доходит, что фамилия у них должна быть не Малиновские, а я не предупредила об этом детей. Сердце от осознания этого ухает в пятки, на языке оседает металлический привкус, я еле справляюсь с бешенными пульсом, чтоб как можно спокойней произнести:
– Им по четыре года, они двойняшки, – и обращаясь к детям, добавляю, – котятки, это Александр Александрович, я вам говорила про него. Поздоровайтесь с дядей.
Вижу, как Малиновский передергивается от «дядя», но берет себя в руки и спрашивает у детей, многозначительно кивая на меня:
– И что же вам говорила про меня эта тётя?
*******
Глава 12
– Что мы будем играть с важным дядей! – выпаливает дочка как на духу.
У меня отпадает челюсть, у Малиновского расширяются глаза. Он, наверно, думал, что я наговорила детям про него гадости. Или на что он вообще рассчитывал?
В этот момент к нам подскакивает руководитель предвыборного штаба:
— Ну наконец-то! Мы вас заждались! Отличные дети! Просто вылитая мама! И на папу очень похожи! – нахваливает он двойняшек.
Только у меня от его слов кровь стынет в жилах. Я с опаской кошусь на Малиновского, но тот не придает этим словам никакого смысла. Видимо, для него дети – это не больше, чем реквизит. Удачный или неудачный.