Правда, от мысли о предстоящем разводе мне становится не по себе. Меня устраивал этот брак, пусть он и был только на бумаге.
Знать бы зачем Малиновский задумал разводиться именно сейчас, спустя пять лет? Наверное, нашел себе новую пассию, под стать себе: роскошную, самоуверенную и самовлюбленную женщину, знающую себе цену. Эта мысль колко отдается в сердце острой иглой.
Официант разливает дорогое шампанское по узким бокалам на высокой тонкой ножке и исчезает также молниеносно, как и появился.
- Поторапливайся, нам пора спать!
Я снова вспыхиваю на этих словах. И молчу несколько секунд, стараясь унять бешено колотящееся сердце, прежде чем задать мучающий меня вопрос:
– Зачем вам это?
– Мне нужна ты и дети! – произносит он тоном человека, вынужденного объяснять прописные истины.
Меня бросает в холодный пот на этих словах. Он не должен был знать о моих детях!
Глава 2
Наш брак с Малиновским был целиком идеей моего отца, который решил породниться с влиятельным человеком. Даже то, что я раньше никогда не видела жениха, а жених жил в другом городе, папу не остановило. Он как заговоренный только об этом и твердил, что это сделает его счастливым, что я должна выйти замуж по его воле «ради семьи». Отец был уверен, что я ему еще спасибо скажу за этот брак.
Однако все сложилось не так, как папа мечтал.
Хоть мы и сыграли свадьбу с Александром Александровичем, на следующий день он уехал, а через две недели не стало папы.
Когда это случилось, муж через своего помощника связался со мной. Вероятно, он пожалел меня, убитую горем, и решил не форсировать развод. Напротив, предложил брачный контракт, который я машинально подписала, особо не вчитываясь.
По контракту я не имела права заводить романы, фотографироваться с мужчинами, выкладывать в соцсети фото.
Я вообще не должна была вести никаких соцсетей. За меня их вел один из многочисленных работников Малиновского.
Я как–то зашла в свой аккаунт посмотреть какую красивую и правильную жизнь я веду: посещаю театры и выставки, курирую приют для животных. Посты были очень редкие, но создавали видимость правильной жены для серьезного человека, каким, несомненно, был мой муж.
Примерно раз в полгода мне устраивали фотоссесию, где собирали десятки фоток для этих самых соцсетей.
Иногда мы фотографировались с самим Малиновским, которого я неизменно звала на Вы и по имени отчеству – Александр Александрович.
Робела перед ним неимоверно, он же не особо обращал на меня внимание, вечно занятый, выныривал из своего телефона буквально на считанные минуты, чтобы изобразить на фото моего супруга.
Я как–то попросила фотографа скинуть мне наши совместные фотки. На этих фото я не совсем узнавала себя: к съемке меня всегда готовили стилисты. Юная стройная девушка с немного испуганным взглядом стоит рядом с уверенным мужчиной, так и излучающим власть. Фотограф точно ухватил самую суть наших «отношений»: Малиновский занимает почти все фото, выступая на первый план. Он дьявольски красив и уверен в себе. А я стою чуть позади его, будто прячусь за его спину.
Помню, когда фотограф попросил взять его под руку, мое сердце бросилось к горлу и пустилось в бешенную скачку. Все мысли вылетели из моей головы. От мужчины шарашило такой силой и подавляющей властностью, что это просто сбивало с ног и дезориентировало меня. А еще я боялась, что он от кого-нибудь узнает про моих детей. Или спросит напрямую, а я не смогу соврать, слишком уж пронзительным был его взгляд, как сканер, перед которым не может быть никаких секретов.
В этом и заключалось все наше общение с мужем.
Мы за эти пять лет виделись всего несколько раз. Первый раз при знакомстве, второй – на нашей свадьбе, и потом еще раза три по несколько минут на фотосессиях. Зато я получала деньги за роль супруги уважаемого бизнесмена.
О чем Малиновский, словно читая мои мысли, тут же напоминает:
– Ты, кажется, забыла, что я оплачиваю аренду твоей квартиры и ежемесячно перечисляю тебе деньги.
Вырывает он меня из размышлений о нашем прошлом.
Пытаюсь воззвать к его совести:
– Но я честно выполняла свою часть договора, никому не рассказывала про наш брак, не вела соцсети, всегда отвечала на звонки вашего помощника и делала то, что он говорит. Он сказал прийти сюда. Прислал, что я должна одеть. Я надела и пришла.
– Ну так и продолжай выполнять, – лениво произносит он, мельком глянув на меня, продолжает жевать.
– Я вас не люблю, – произношу я и чувствую, как воздух сгущается вокруг нас.