– Своими выкрутасами ты подводишь меня и мешаешь моим планам, ясно? Я не для этого женился, чтобы ты мне устраивала такую хрень! – в его голосе звенит металл.
Он обводит мое лицо взглядом, ища подтверждение того, что я поняла и не думаю возражать.
– Да, я поняла. Простите пожалуйста.
– Так-то лучше! – по голосу понимаю, что он удовлетворен ответом.
– Александр Александрович, можно я просто поеду домой? – робко интересуюсь я спустя долгих десять минут молчания, – Вы же не потащите меня в дом силой?
Он мрачно выслушивает меня, и небрежно роняет:
– Думаешь, у меня нет способов заставить тебя делать то, что нужно мне, не прибегая к физической силе?
Глава 5
Водитель распахивает перед ним дверь, и он молча выходит, ничего мне не говорит. Я медлю, прикидывая какие у меня есть варианты. Я и так его боялась, но после его слов вообще теряюсь, что мне делать. Понимаю, что он не шутит и не перед чем не остановится.
И двигаюсь по сиденью к распахнутой с его стороны двери. Выбираюсь на улицу, стараюсь быстро оглядеться.
Мы около огромного особняка в три этажа, с широкой лестницей и большими окнами. Сам особняк расположен за высоким забором, ворота уже автоматически закрылись за нами. Мне остается только подняться вслед за Малиновским по высокой лестнице.
Сердце тревожно колотиться в груди, разгоняясь все быстрей и быстрей.
Захожу в дом через мгновенье после моего так называемого мужа.
Он идет впереди меня, не оглядываясь, уверенный, что я следую за ним. Бросает только через плечо водителю, вдруг вспомнив про него:
– Игорь, свободен на сегодня, завтра как обычно.
И продолжает свой путь, пока не оказывается в кресле перед камином в просторной гостиной.
– Присаживайся, – коротко бросает мне он. – Хочешь что–нибудь?
Разглядывает меня с нечитаемым выражением лица, пока я топчусь на пороге.
Мне не хочется ни присаживаться, ни чего–то еще. Мне хочется домой. Но понимаю, что скорей всего сегодня от меня не отпустит. Вздыхаю.
Надо предупредить маму, что со мной все в порядке, а то начнет названивать и волноваться.
Телефон у меня забрал Малиновский, а вдруг мама уже звонила? Мало ли что может произойти. Поэтому я набираюсь смелости, и, глядя прямо ему в лицо, произношу:
– Будьте так добры, отдайте пожалуйста телефон, мне нужно позвонить.
– Завтра позвонишь, к чему такая срочность? Опять такси вызывать?
Его брови сходятся на переносице, и я понимаю, что за Малиновский не собирается легко забывать о моей попытке побега, для него это моя ошибка, за которую мне видимо придется расплачиваться отсутствием его доверия.
От его тяжелого взгляда становится не по себе. Сглатываю, прежде чем сказать:
– Я должна была вечером заехать к маме своей, она будет волноваться, если я вдруг исчезну. Мне нужно позвонить и предупредить, что я не приеду или приеду попозже. – Искренне добавляю я. Но всю правду ему знать необязательно.
Видимо, аргумент срабатывает, потому что Малиновский достает из кармана мой телефон и протягивает мне со словами:
– При мне звони! Хватит уже фокусов. Говори, что сегодня не приедешь, с мужем ночуешь. – хмыкает он, обшаривая меня раздевающим взглядом, от которого хочется поежиться.
Мурашки бегут по всему телу, пока я делаю несколько шагов к мужу, и аккуратно, стараясь не коснуться его, беру телефон из его руки.
Отхожу на несколько метров от него, и быстро набираю маму, начинаю тараторить, чтоб она не успела меня перебить:
– Мам, я не могу говорить долго. У меня тут возник вопрос один, надо срочно решить. Я не приеду сегодня, ладно? Спать ложитесь, не ждите. Завтра приеду.
– Ладно, – по голосу слышу, что мама устала.
– Мам, прости, ну сегодня никак. – Признаю я очевидное, тайком оглядываясь на Малиновского и встречая его пристальный взгляд.
– Ох, Юля, смотри не вляпайся в очередные неприятности! – мама, как всегда. – Я с внуками сидеть не буду!
– Мам! Ну вот что к чему? – разговор пошел не в то русло, я закатываю глаза и спешно прощаюсь: – Я завтра приеду и поговорим. Люблю тебя, мамуль, спасибо тебе!
Быстро нажимаю на отбой, пока мама не начала меня воспитывать. Мне двадцать пять лет вообще-то, я уже взрослая женщина.
Не успеваю даже додумать до конца эту мысль, как меня прерывает Малиновский. Этот мерзавец подкрался ко мне незаметно сзади и наклонился, чтоб прямо мне над ухом прошептать:
– Хорошая девочка Юля отпросилась у мамы, чтобы провести ночь с мужем?
В его глазах плещется веселье, в словах я слышу неприкрытую издевку. Только от его голоса у меня сердце замирает в груди, я вдыхаю его запах.
Почему он так пахнет, что у меня слабеют колени и потеют ладошки? Наверно, это просто от неожиданности – убеждаю я себя. И дышу, дышу, дышу. С какой–то наркоманской страстью заполняю свои легкие его запахом.