Что ж… Он снова принялся за спиртное. Когда мы были вместе, он редко пил — считал, что это портит здоровье, да и у нас в отношениях хватало иных, более захватывающих «допингов». Я, откровенно говоря, никогда не возражала против его порочных привычек, потому что любила этого «дерзкого и неправильного» Сергея. Но времена изменились.
Теперь мне нужна стабильность и защита — то, чего он в итоге не смог дать ни мне, ни моему сыну. А значит, и не заслуживает меня. Пусть сидит с несчастным стаканом, зализывая свои тайные раны. Я лишь горько усмехаюсь, глядя на разлившийся на диване виски.
Он тоже получит по заслугам. И в этот раз — только справедливость и холодную месть, никакой любви. Все то, что когда-то так легко раздавило меня.
12 глава
Я люблю утро. Оно всегда приносит с собой особенную магию — нежную, трепетную, словно каждый солнечный луч пытается прогнать тьму ночных воспоминаний. В городе, просыпаясь с первыми лучами, я всматривалась в оживающие улицы и окна соседних домов. Теперь же я вышла на террасу и, облокотившись на перила, вдыхаю этот чистый, свежий воздух — будто пью глотками сам воздух. Природа здесь величественна, а утренний свет ласково касается листвы, поблескивает на росинках. Но стоит в моей голове всплыть образу Шахова — и все волшебство меркнет.
Я не знаю, как с ним бороться. Как мне показать этому самовлюбленному человеку, что ни деньги, ни власть не спасут его от неизбежного: рано или поздно я исчезну из его жизни — и не одна. Мне плевать на то, почему он тянет время и зачем держит меня рядом, запирая в роли «няни». Мне все равно, что у него там за оправдания. Единственное, чего я хочу, — чтобы этот человек растворился в прошлом, словно тень от прожитых дней.
Подруг у меня не осталось: все разбежались за два года, пока я жила в браке с Сергеем. Разошлись, потерялись… Никто теперь не приедет и не спросит, как у меня дела, не предложит выбраться всей семьей на шашлыки. Я привыкла к одиночеству, ведь он всегда оставался сам по себе, не приглашал в наш дом друзей, не любил шумные компании. А я, как безумная влюбленная, принимала это за особую, тихую гармонию. Думала, что как только в нашей семье появится ребенок, мы будем по выходным встречаться с близкими, устраивать уютные посиделки, смотреть кино по вечерам, растить малыша в атмосфере любви и взаимопонимания. И по утрам — наш любимый кофе, неторопливые разговоры, тихие радости…
Все условия для этого у нас были. Абсолютно все.
Но сейчас я словно просыпаюсь ото сна и вижу, что имею на самом деле: я числюсь нянькой у собственного ребенка, а по совместительству кухаркой. Я не могу уехать отсюда вместе с сыном, потому что у Сергея в руках вся власть. Даже немножко надо мной. Будь моя воля, я бы уже давно увезла Диму подальше, где нас никто не найдет. Но даже в свидетельство о рождении сына он долго не хотел меня вносить, будто я — никто. И теперь не дает мне отойти и на шаг.
Где мы свернули не туда? Как случилось, что все превратилось в эту бездну обид и боли?
— Моя… — слышу за спиной шепот, чуть хрипловатый. Сильные руки решительно сжимают меня через тонкий плед, прижимают к мужскому телу, от которого исходит жар.
Не повернуться ли, не прижаться ли к его плечу, не глотнуть ли вместе с ним теплого чая, как когда-то раньше? Так хотелось бы ощутить прежнее чувство защищенности, поплакаться, пожаловаться, поругать его, а потом… простить? Как раньше, когда мы были близки и все решалось внутри нашей маленькой крепости двоих. Но я стряхиваю эту слабость, загоняю предательские мысли поглубже.
— Отпусти меня, — шепчу негромко, но твердо. Я не хочу закатывать здесь истерику на потеху охране, которая и так косо на меня поглядывает. — Просто не прикасайся ко мне.
— Ты же помнишь их? — спрашивает он тихо, кивая в сторону напряженных фигур. Словно читает мои мысли. — Это все те же люди, они давно с нами.
— Не помню, — честно отвечаю. И ведь правда: слишком много воспоминаний я старалась выжечь из памяти, вместе с болью, которую они несут.
— Отпусти, — повторяю, пытаясь сохранить спокойствие. — Мне это неприятно.
— Не сбегай, — слышу его горячий шепот у самого уха. — Пожалуйста… Я привык к сыну, я люблю его. И люблю тебя. Просто потерпи… Когда все уляжется, когда будет безопасно, я куплю тебе дом, квартиру — что захочешь, и ты сможешь жить с Димой без моего вмешательства. Лишь бы сейчас не уходила…
Сердце на миг колотится яростнее, потому что он и правда словно слышит мои мысли о побеге. Сглатываю ком в горле и отвечаю ровным голосом: