— Я не хочу ничего решать вместе с тобой. Отпусти меня. И не прикасайся.
— Ты меня презираешь? — он замирает, будто пытаясь понять, насколько глубока моя неприязнь. — До такой степени?
— До такой. Мне нужен только сын. Больше никто и ничто. — Говорю это с отчаянием, которое пронизывает меня насквозь. Но это правда: я готова ради Димы на все, а Сергей для меня — пустое место.
Он ослабляет хватку, и я отстраняюсь, глядя прямо в его глаза, холодно и непримиримо:
— И в том, что все развалилось, виноват ты.
В его взгляде проскальзывает боль, но я не даю себе размякнуть. Он тихо умоляет:
— Я не справлюсь без тебя. Прошу, дай мне шанс…
— А эти полгода, когда ты растоптал мою жизнь? — мои слова звучат почти шипящим упреком. — Заставлял меня страдать? Унижал и держал в неведении, отнял у меня ребенка? Никаких больше шансов. Никогда.
Сверху доносится плач сынишки. Мгновенно сердце сжимается от тревоги за него — вот единственная нить, которая меня движет. Я всовываю мужу в руку кружку, с которой вышла на террасу, и бросаю на прощание ледяную угрозу:
— Еще раз приблизишься ко мне без спроса, и я убью тебя. Может, женщина в состоянии аффекта сотворить что угодно. А уж если она выговорится на суде, пожалуй, ее и поймут.
В его глазах появляется растерянность, но я уже иду к двери, чувствуя, как больной клубок в груди клокочет. Вверх тянутся ручки моего малыша — вот все, что мне по-настоящему дорого.
— Собирайся, — бросаю через плечо. — У нас сегодня прием у врача.
Пусть видит, что я не шучу. Пусть знает, что у меня остался только мой сын — и ради него я пойду до конца, даже если придется стать для Шахова настоящим кошмаром.
13 глава
В салоне стоит давящая тишина. Сергей не проронил ни слова с того момента, как я взяла на руки Диму и вышла из дома, — и, честно говоря, это даже к лучшему. Мне хотя бы есть время перевести дыхание, упорядочить мелькающие мысли и успокоить колотящееся сердце.
Дима спит, уткнувшись личиком в мягкий плед автокресла. Он так сладко посапывает, и я невольно улыбаюсь, гладя его по крошечному животику. Мой мальчик очень спокойный и, кажется, послушный — хотя, возможно, он просто чутко чувствует меня: чуть что, сразу ищет мой палец, чтобы вцепиться в него и не отпускать чуть ли не всю ночь. Я ощущаю его тепло и мягкое дыхание, и это единственное, что сейчас помогает не сорваться в панику.
Взгляд невольно соскальзывает на Сергея: он сидит рядом, голова чуть повернута к окну. Темный костюм, расслабленно расстегнутая рубашка — с виду он выглядит вальяжно и расслабленно, но при этом весь словно натянут, как струна, готовая лопнуть. Думаю, и у меня сейчас тот же вид: одернутое платье, руки, скрещенные на коленях, а внутри — напряжение, от которого хочется скрежетать зубами. Ведь мне во что бы то ни стало нужно его отвлечь. Нужно, чтобы он оставил меня в больнице хоть на пару минут… Но как, если он «отец» нашего ребенка и точно не оставит нас наедине?
Дорога в больницу кажется бесконечной. За окнами мелькают ухоженные заборы и одинаковые фасады коттеджей, и все это сливается в одну монотонную картинку. Город где-то вдали сверкает стеклянными башнями делового центра, утреннее солнце сверкает на их зеркальных стенах. Я стискиваю пальцы на тонком одеяле, стараясь не позволить панике захлестнуть меня. Все же идет по плану — я договорилась с врачом, продумала маршрут и выбрала именно этот день. Но стоит чему-то пойти не так — и все рухнет.
Скашиваю взгляд на Сергея. Отчего-то он выглядит особенно собранным, и это только усиливает мой страх.
Черт его дери, как с ним быть?..
Наконец мы подъезжаем к клинике: высокое здание из стекла и белого камня, перед входом расстилаются аккуратные дорожки и клумбы, вокруг дорогие авто. Наш водитель останавливается, и у меня внутри все сжимается.
Охранник распахивает дверь, я вылезаю из машины, крепко держа Диму на руках, точно спасательный круг. Он и вправду спасает меня: его ровное дыхание, теплые пальчики, цепляющиеся за мой рукав, напоминают, ради чего я вообще решилась на весь этот риск.
Нас ведут внутрь. Секретарь, увидев Сергея, выпрямляется и с вежливой улыбкой что-то говорит по внутренней связи. Не успеваю я оглядеться по сторонам, как к нам уже выходит врач — подтянутый мужчина с легкой сединой на висках, одетый в дорогой костюм. Теплая профессиональная улыбка светится на его лице.
— Сергей Николаевич, добрый день. Рад вас видеть. Прошу, проходите, — в его голосе чувствуется особое почтение. — Кабинет готов.
Я почти вздрагиваю, когда Сергей кладет ладонь мне на спину и негромко шепчет, направляя вперед. Боже, как же мне неприятно это прикосновение, хочется стряхнуть его руку, отпрыгнуть. Но пока приходится терпеть, иначе вся моя затея бессмысленна.